Я только собиралась возразить, что человек не может угадать чувства волшебного существа, как вдруг поняла, что Ной имеет в виду Зайца. И правда, собаку было трудно узнать! Конечно, он смотрел на Кловера сверху вниз (что неизбежно, учитывая разницу в росте), но явно был очень доволен. Прямо гордый старший брат со своим младшеньким.
– Он счастлив, что оказался кому-то нужен, – сказала я и покосилась на Ноя, который наверняка подумал о том же, потому что сам недавно испытал такое же чувство. Ведь я тоже удивилась, когда услышала из уст Ноя что-то кроме колкостей и едких замечаний.
– Ну и чего уставилась? У меня что, второй нос вырос? – скривился Ной.
Пожалуй, он не слишком-то и изменился. Разница только в том, что теперь он подшучивал над самим собой и улыбался.
Тем временем Нана закапала Кловеру капли и вышла к нам.
– Кто-то должен приглядеть за этими двумя, пока я занимаюсь другими пациентами, – сказала она.
Я удивилась: мне совсем не показалось, что за Кловером и Зайцем нужно следить. Но Ной охотно вызвался посидеть перед «полянкой», пока они там играют:
– Нет проблем, я побуду здесь.
Нана, кивнув, взяла меня за руку и потянула за собой. Мы вместе обихаживали своих волшебных пациентов, и она болтала без умолку. Когда мы дошли до лепреконов, всё изменилось.
– Не верю своим глазам! – воскликнула она, взглянув на Фитца, который опять вылез из кровати и возился рядом.
– Не веришь глазам – ударь по газам! – передразнил он и закружился на месте как юла.
– Если у тебя температура, я снова сделаю тебе холодный компресс!
– Холодный компресс – положите на пресс! – сразу же срифмовал Фитц.
Нана возмущённо упёрла руки в бока:
– Моё терпение кончилось!
– Кончилось терпение – закуси вареньем! – закричали с разных сторон.
К нам сбежались бородатые гномы, и пытались ущипнуть нас за ноги.
– Пойдём на улицу, здесь слишком шумно! – крикнула мне Нана. – Мне нужно с тобой кое-что обсудить."
"Я не заставила её повторять дважды – иначе лепреконы могли бы придумать ещё какую-нибудь рифму. Один уже подозрительно показывал пальцем в мою сторону. Пока Нана ещё пыталась призвать их к порядку, я трусливо выбежала на улицу и уселась на камень. Когда бабушка тоже выбралась из сарая, косынка у неё сползла, а волосы растрепались.
– Я сказала лепреконам, что если они будут плохо себя вести, банши придётся перевести в другое отделение, – объяснила она. – Ясное дело, они этого не хотят. Так что пока затихли. – Она села рядом и глубоко вдохнула. Можно было подумать, что она просто наслаждается морским воздухом. Но я заметила, что она напряжена. Губы у неё были сжаты, а морщинки вокруг них казались ещё глубже. Наконец она взглянула на меня. – Послушай, милая, – сказала она, – врачи хотят провести мне небольшое обследование.
