Капюшон плаща банши был надвинут так низко, что закрывал её лицо, и Рози легко можно было принять за привидение.
– Я так рада тебя видеть! – воскликнула я. – А куда подевались остальные? Я ведь просила всех никуда не выходить!
Но когда Рози стянула свой капюшон, я в шоке замолкла. Под ним пряталось абсолютно печальное лицо. Это была не грусть в обычном смысле слова, а выражение трагедии и безысходности.
– Да, – тихо ответила банши, – ты просила нас оставаться здесь, и мы выполнили эту просьбу. Ты привела сюда незнакомца, но мы и тогда доверились тебе – хоть нам и не стоило этого делать. Мы не должны были поверить, когда ты сказала, что парень нам не угрожает.
– Так ты что-то знаешь о Ное?! – выдохнула я.
– О Ное? – недоверчиво переспросила она. – Ты говоришь о ваших с ним планах?
– О чём… – начала я, но Розалин меня перебила:
– Не беспокойся, лепреконы мне всё рассказали! Они хотели навестить Фитца сегодня утром и ждали подходящего момента на ферме по соседству. Как только ты вышла из дома, они проскользнули внутрь – но Фитца там не нашли! – У неё на глазах показались слёзы. – Заподозрив неладное, они стали искать его на улице и вдруг услышали, как ты говоришь с Ноем.
Я заволновалась:
– Ты о том, что они слышали, как мы ссоримся?
Она качнула головой, и с её щеки скатилась слеза:
– Не пытайся отпираться. Они слышали, как ты предложила ему продать Фиону в аквариум, а Кловера в цирк. И Ной согласился, признав, что ухаживает за нами только в надежде разбогатеть.
– Но всё было совсем не так! – воскликнула я. – По крайней мере, с моей стороны.
Как так получилось, что лепреконы услышали именно эту часть разговора?! И может ли день быть настолько плохим?! Пока что он приносит мне именно то, о чём предупреждал старый Фергюс, – вагон несчастий.
– Рози, пожалуйста, выслушай меня и поверь, – умоляла я. – Я хотела сказать Ною, насколько это ужасно – использовать волшебное существо. Фитц ночью пропал, и я уверена, что Ной его похитил!
Казалось, Розалин на минуту задумалась. Из уголков её глаз скатились слёзы – и она, смахнув их уголком плаща, печально сказала:
– Я хотела бы тебе поверить, Руби. Другие тоже говорили, что никогда не ожидали от тебя такого предательства. Но это уже ничего не изменит, они больше не чувствуют себя здесь в безопасности. Поэтому все и ушли. – Она тяжело вздохнула, прежде чем договорить: – Навсегда.
Это слово придавило меня словно ледяная глыба.
– А ты, – спросила я дрожащим голосом, – почему ты не убежала?
Розалин опёрлась на надгробие:
– А куда мне идти? Дома надо мной снова будут смеяться сёстры, потому что я не могу правильно кричать, как все банши. Поэтому я предпочла остаться здесь в полном одиночестве.
