– А кофе? – расстроился Приходько.

Я набрала полную грудь воздуха и выпалила:

– Спасибо, Федя, непременно позже сходим в кафе, пообедаем вместе, но не сегодня!

Шеф обрадовался:

– Супер. Заметано! Ловлю тебя на слове. Тань! Пришлю тебе название книги, непременно ее почитай!

– Федя? – с непередаваемым выражением лица произнес Димон, когда мой джип полетел по шоссе. – Федя?"

"– Я решила последовать твоему совету. Надо налаживать с начальником отношения, – буркнула я. – Хоть шеф не Чеслав и не совсем мне по душе, но неправильно превращать работу в арену битвы. Худой мир лучше доброй ссоры.

Буду называть его по имени, авось рано или поздно переступлю через неприязнь. Первый шаг самый трудный, и мне он удался, я произнесла почти спокойно «Федя». Как ты думаешь, что будет с Руфиной?

– Не нам это решать, – охотно сменил тему Димон. – Надеюсь, она получит по заслугам, мне ее совсем не жаль, как, впрочем, и Ивана Сергеевича. Подожди секунду!

Коробок вынул телефон:

– Да, Фатима. Спасибо, я передам. А когда будет известно точно?

Димон положил сотовый в карман.

– Ты, как всегда, оказалась права. Фатя работает с зубной пастой из ванной Алексея Николаевича.

Она просила тебе сообщить предварительный результат: в тюбике не обычное средство с заявленным на упаковке составом. В нем содержится яд, который в малых дозах вызывает симптомы, сходные с теми, что присущи лейкозу. Отменишь прием отравы – выздоровеешь, продолжишь ее употреблять – рано или поздно умрешь. Анализы пока не закончены, у Фатимы было мало времени на исследования. Но ты знаешь Фатю, ее предварительные выводы чаще всего потом подтверждаются. Как ты это проделываешь?

Я свернула в переулок.

– Что ты имеешь в виду?

– Например, зубная паста, – вздохнул Димон, – я о ней не подумал, вообще в расчет не принял.

А ты сообразила. Остается лишь спросить: «Ну как ты догадалась?»

Я вспомнила, как стояла в магазине, любуясь игрушечным замком, в котором было все-все, включая крохотный тюбик с надписью «Мятная», и, ощутив тоску, слишком бодро ответила:

– Спиной почуяла. И вовсе я не такая умная. У меня остались вопросы.

– Например? – хмыкнул Димон.

– Где Люба прятала дневники? Тайник был, по ее мнению, очень надежным, – вздохнула я.

– Значит, не очень, – парировал Коробок.

 – Иван-то обнаружил захоронку. Думаю, она держала тетради дома, писала в них регулярно, и муж что-то приметил.

– Так где она хранила свои «фантастические романы»? – не успокаивалась я.

– Это неважно, – отмахнулся Димон, – впрочем, если тебе интересно, можно спросить у Ивана. На мой взгляд, без разницы, где складировались тетради – в матрасе, под полом, в шкафу или в чемоданах на антресолях. Главное, Иван их обнаружил, прочел и понял, как действовать!

– Еще одна странность, – протянула я.