— И вообще, такой талант нужно развивать…

— Арина, он не прокормит...

— Надо будет, сама тебя кормить буду, а ты рисуй, — заявила и, развернувшись, потащила эту картину к той первой.

Кажется, если здесь хорошо порыться — можно и на целую галерею накопать. На выставку!

— Нет. Всё же добывать золото буду я, а вот кормить картошкой, которая так пахнет, позволю тебе. Где мой ужин, женщина? Я голоден!

— На кухне, — пожав плечами, указала на дверь.

— Ясно, — Инчиро внезапно присел, обхватил меня за бедра, и я оказалась перекинутой через его плечо.

— Ты что делаешь? — испуганно взвизгнув, вцепилась в ткань его рубашки на спине. — Поставь на место!

— Обязательно, — меня с любовью погладили по заду. — Но не здесь, а на кухне. Мужчина хочет твоей стряпни, женщина!

— Ладно, неси, — смилостивилась я, за что получила шлепок. — Ай! Засмеявшись, Инчиро, наконец, покинул свою мастерскую.

***

Оказывается, это так приятно, когда кто-то с большим аппетитом ест то, что ты приготовила. Казалось бы, жареная картошка с яйцами, а столько удовольствия на лице моего демона.

Съев свою порцию, он покосился на разделочный стол.

— Добавки? — уточнила, хотя и так было понятно — не наелся.

— А есть? — его глаза натурально загорелись красным огоньком.

Вместо ответа, я поднялась и выложила на его тарелку всё, что ещё оставалось, включая салат.

Вернулась и поставила перед ним.

На кухне снова повисла тишина. Легкая и расслабляющая. Я смотрела, как Инчиро стремительно уничтожает картофель, и улыбалась. Наверное, нужно было что-то спросить. Завести беседу. Дома у матери никогда не молчали во время ужина. Всё какие-то сплетни мусолили, сестру хвалили, меня чихвостили.

Я вдруг поймала себя на мысли, что никогда не любила сидеть за одним столом с кем-то. Всё время убегала со своей тарелкой в комнату, делая вид, что там очень важные дела. А сейчас приятно и нет даже мысли уединиться.

— Ты странно смотришь, — Инчиро оторвался от еды и приподнял бровь.

— Наслаждаюсь моментом. Никто раньше с таким удовольствием не поглощал мою стряпню. Мать вообще говорила, что у меня руки кривые. То недосол, то пересол, то поперчить забыла. Что бы ни делала — всё не то и не так.

— Очень вкусно, — Инчиро проткнул вилкой помидор и отправил в рот. Прожевал. — Ноги моей в ресторане больше не будет. Ничего лучше в жизни не ел.

Я усмехнулась. Мало же ему для счастья нужно.

Мой демон продолжал рассматривать меня, будто хотел что-то спросить или сказать.

— Что? — не выдержала я.

— В трактире ночью, когда ты металась в бреду, я слышал обрывки фраз. Разговор с матерью. Ты ругалась с ней. Обвиняла в том, что не нашла своего счастья.

Поджав губы, уже и пожалела, что рот открыла.

— И много я там чего бормотала?

— Достаточно, чтобы обнять тебя и крепко прижать к себе.