– Какого черта?

Задние фары второй машины становятся все меньше и меньше. Убедившись, что сзади никого нет, я открываю дверцу, вылезаю наружу и слышу, как хлопает пассажирская дверь.

Я подхожу ближе к разделительной полосе и замечаю, над чем склонилась женщина."

"– Поверить не могу, что этот говнюк просто уехал, – негодует она, обернувшись и посмотрев на меня.

На дороге лежит пес, еле живой, скулит и с трудом делает быстрые, поверхностные вдохи. Из его живота течет кровь, я даже внутренности вижу.

Он небольшой, похоже, какая-то разновидность спаниеля. Мне становится тошно, когда я слышу его тяжелое дыхание.

Пес задыхается.

Тот мудак, который умчался отсюда, должно быть, его сбил.

– Может, девочке стоит остаться в машине? – спрашивает женщина, глядя на Рику, стоящую рядом со мной.

Но я даже не смотрю на нее. Почему все так нянчатся с ней? Моя мать, мой отец, Тревор… Из-за этого она только становится слабее.

Дети этой женщины, сидя в машине, зовут ее. Опустив взгляд на пса, вижу, как он дергается и продолжает скулить.

– Вы езжайте, – предлагаю я женщине, кивая в сторону ее машины. – Я попробую найти ветеринара.

Она смотрит на меня, отчасти недоверчиво, отчасти признательно.

– Ты уверен? – уточняет она, взглянув на своих детей.

Я киваю.

– Да, увозите детвору отсюда.

Она поднимается, с сожалением смотрит на собаку. Вижу, как заблестели ее повлажневние ресницы. Потом женщина разворачивается и садится за руль, крикнув мне:

– Спасибо!

Я жду. Когда автомобиль трогается с места, поворачиваюсь к Рике.

– Иди в машину.

– Я не хочу.

Прищурившись, огрызаюсь:

– Сейчас же.

Ее наполненные слезами глаза смотрят на меня в отчаянии, но все же она отворачивается и торопливо отходит к «гелендвагену».

Опустившись на колени, я кладу руку псу на голову, ощущая под пальцами мягкую шерсть, и осторожно его глажу.

Его лапы дергаются, пока он надрывно дышит. От хрипов, доносящихся из горла бедняги, перед глазами у меня все расплывается, а сердце больно бухает в груди.

– Все хорошо, – говорю я тихо, чувствуя, как слеза скатывается по моей щеке.

Беспомощность. Я ненавижу это чувство беспомощности.

Закрыв глаза, поглаживаю пса по голове, потом медленно опускаю руку ниже, к шее…

Затем обхватываю пальцами его горло и сдавливаю так крепко, как только могу.

Пес дергается, его тело слабо дрожит, борясь из последних сил.

Но сил у него почти не осталось.

Мое тело напряжено, все мышцы горят. Я сжимаю челюсти, стараясь продержаться еще одну секунду.

Всего одну секунду.

Зажмуриваюсь. В горле ком из-за слез.

Он опять дергается и… наконец-то… обмякает, жизнь покидает его.

Я прерывисто выдыхаю и убираю руку.

Твою мать.

Желчь подступает к горлу, срабатывает рвотный рефлекс.