— Ой-й-й…
Больше она ничего не говорит, потому что я поднимаю ее, перехватываю поперек талии и, не прекращая двигаться, затыкаю раскрытый в стоне и протесте рот жестким поцелуем. И, если даже Алина и намерена была как-то возразить против такого обращения, то в любом случае ей ничего не удается. А затем уже и не хочется что-либо говорить.
Ну и моя ладонь на горле тоже не способствует, да.
Чувствую ее дрожь, страх, смешанный с удовольствием.
Вот как, Принцеска? Заводит опасность? Мог бы догадаться!
Сейчас ты получишь эмоций по полной программе!
И я тоже.
Потому что и меня опасность заводит, как выясняется.
Глава 17
— Слушай, а ты в Москве где живешь?
Так… Вопрос на сто баллов… Я не особо Москву знаю, спешно восстанавливаю в памяти карту метро, прикидывая, где бы я мог жить без палева."
"Пока придумываю, маскируюсь, засовывая пальцы туда, куда надо. Мне надо, но, как выясняется через мгновение, Принцеске тоже. Она послушно выгибается, трется о мою ладонь, мурлыкает, как кошка:
— Ну хватит… Там уже все болит…
— Ничего, — начинаю действовать грубее, подбирая правильный ритм и нажим, — сейчас массажик сделаю…
— Ай… — Алина, в противовес своим возражениям, послушно расставляет ножки, давая мне карт-бланш.
Я, естественно, не упускаю момент.
Время у нас ограничено, и потом, в дороге, вряд ли что-то получится… Надо использовать шанс по полной программе.
Убедившись, что Принцеска уже давно забыла про свой вопрос, я форсирую события.
Ну а что?
Завтрак мы уже съели, можно продолжать разговор.
Сейчас сделаю ей хорошо, а потом, если не замолчит, найду, чем рот занять…
Эта мысль сразу воскрешает начало нашего марафона в душе, и все становится значительно бодрее.
Разворачиваюсь на постели, устраиваюсь так, чтоб удобно добраться губами туда, где до этого пальцами все готовил.
Пару мгновений любуюсь на шикарный вид, а затем наклоняюсь, целуя мою Принцеску.
— Ах… — она гнется, сжимает тонкие пальчики в моей шевелюре, — да…
Вот… Это — правильные слова. Те, что нужны.
А всякие там вопросы… Нахрена? Даже думать не хочется о том, что будет, когда мы приедем в город, и она узнает… Все узнает обо мне.
Хочется закуклить нас, обмотать, как куколок шелкопряда, только вдвоем, здесь, в безвременье.
Хочется любить ее.
Не брать, а именно любить, как мужчина любит женщину, выделяя ее из всех, как единственную. Свою.
Откуда такие тупые мысли в моей голове, непонятно. Наверно, гормоны бьют, запах Принцески, сладко-пряный, оглушающий, вкус ее, нежный-нежный…
Даже на монаха давит такое, меняет его.
Чего уж обо мне говорить?
Алинка извивается от удовольствия, стонет все громче, и я улетаю вместе с ней. Реально улетаю, в первый раз от подобного.
