Я скидываю старосте сообщение с просьбой меня прикрыть и еду домой в компании совсем невеселых мыслей.

Меня сильно знобит. Я много думаю об этом, но не нахожу объяснений своей чудовищной подавленности. Я не понимаю, почему не могу стать той счастливицей, которой выгляжу в глазах других. Ведь мне достался самый лучший мужчина. Наш дом – полная чаша. Я учусь, и мне по-настоящему это интересно. Кажется, живи и радуйся. Наслаждайся настоящим, а я… Я не в состоянии. Меня преследует прошлое. Оно живет во мне, как раковая опухоль. Да, я могу на время заглушить боль. Могу притвориться перед другими, что у меня ремиссия, но что толку врать себе? Я-то знаю, что опухоль внутри лишь растет и ширится, пожирая что-то светлое. Отбирая, кажется, саму мою жизнь.

Где-то в доме гудит пылесос. Домработница занята уборкой. Чтобы ей не мешать, иду в гостевой туалет. Детально изучаю инструкцию, потому что ничего подобного делать раньше мне не доводилось. И молюсь… молюсь, чтобы тест показал отрицательный результат.

Но он положительный.

Это просто… невероятно. Мы же предохранялись! Я уважаю свое тело и ни за что бы не позволила мужчине быть со мной без защиты! Но сразу два теста утверждают, что я попала в мизерный процент тех, кого и презерватив не спасает. Ну, надо же… Надо же! Я истерично смеюсь. Только мне могло так повезти. Это так чертовски несправедливо, что я в порыве отчаяния сметаю с полок все, что на них есть. В сторону летят какие-то флаконы, вазочки, щетки… Что-то бьется с хрустальным звоном. И, кажется, моя жизнь разлетается на осколки вместе с этим фарфоровым великолепием.

Как же хорошо, что Князев ничего не знает. Я уверена, что он не разрешит мне… не разрешит… Я не знаю, что… Избавиться от ребенка? Я оседаю прямо на битые осколки. Не думаю, что я на это решусь. Но с другой стороны, а что еще мне остается? Я совершенно не готова стать матерью. Не готова. И все…"

"Мамочки… Что же мне делать? Мама… За что мне это все?

А дальше все, как в бреду. Я не помню, что говорила Князеву. Что-то, очевидно, врала. И по поводу больницы. И по поводу порезов на теле. Порезалась я случайно, но в какой-то момент поймала себя на том, что ловлю кайф от боли, которую они мне причиняют. Раньше я думала, что селфхармом могут заниматься только полные психи, а теперь и сама едва удерживаюсь от желания нанести себе вред. Я готова сделать все, что угодно, лишь бы избавиться от этого невыносимого чувства вины. Мне кажется, я порчу все, вообще все… Понимаете?

– Жанна…

О господи. Еще и Илья! Ну, какого черта? Легонько бьюсь головой о стену. Он много раз пытался со мной поговорить после того случая, но я пресекала все попытки на корню.

– Что ты хочешь?

– Хочу понять. Почему ты меня не дождалась?

– А что, ты пришел?

– Ну, конечно! Я же пообещал.