– Если ты не готова быть матерью, можешь родить и оставить ребенка мне. Я тебя ни к чему не принуждаю.

Жанна смотрит на меня, будто в первый раз видит.

– Нет. Я так не смогу. Ты что?

Тру виски. Мне нужно решить, как организовать за ней наблюдение так, чтобы свести на нет попытки членовредительства. Я должен понять, насколько сильно ее желание избавиться от ребенка.

– Первую беременность прерывать чрезвычайно опасно.

– Я не собираюсь ее прерывать! – кричит Жанна сквозь слезы. – Я не собираюсь ее прерывать, я просто… Запуталась. Понимаешь? Я не была готова!

Жанна плачет.

Я веду пальцами по ее щеке. Я узнал все, что требовалось. Больше давить не стоит. Как я и думал, она просто испугалась. Это понятно. Наверное, понятно… Да.

– Ну, все-все. Не плачь.

– Я просто запуталась. Запуталась. И все…

– Ничего… Ничего. Теперь все будет хорошо.

Я обнимаю девочку. Она без всяких раздумий бросается мне в объятья. И горько плачет, орошая слезами мою рубашку. Может, не все так плохо. Может, нам еще удастся залатать дыры и сохранить, скрепить там, где пошатнулось. Все дело в депрессии, так? Она просто не ведала, что творила.

Или…

Наверное, это «или» теперь со мной навсегда. И есть только один способ выяснить правду, минуя Деева. Та сучка, кажется, Марго?"

"– Куда мы едем?

– В больницу. Тебя осмотрит нормальный врач.

– Зачем?

– Чтобы убедиться, что с тобой и с малышом все хорошо. Ты очень сильно переволновалась. Это может… повлиять.

Наверное, понимая, что спорить со мной бесполезно, Жанна соглашается. Нас принимают сразу же. Тщательное обследование показывает, что, несмотря на последние события, ребенок в порядке. У Жанны легкий гипертонус, который, по заверению врачей, бывает едва ли не у каждой беременной.

Нам выписывают какие-то таблетки и отправляют восвояси. В тот день я, как ответственный семьянин, возвращаюсь домой вместе с Жанной. Она так измучена, что тут же ложится спать. А я еще долго брожу по дому, гадая, как нам быть дальше.

И, признаться, дело тут не только в Жанне. Дело во мне. Понимая, что на моих чувствах сыграли, я невольно задумываюсь о том, насколько реальны эти самые чувства. Теперь, когда я знаю, на что давили. Ситуация максимально бредовая. Особенно учитывая тот факт, что нам некуда деваться.

Ребенок навсегда нас связал. А ко всему мы в ответе за тех, кого приручили. Жанна уж точно не виновата в том, что ее втянули в большую и грязную игру. К девочке умело подобрались. И снова в моей голове всплывает имя той, кто точно знает, как это было…

И я велю Семену организовать нашу встречу. Краснов – профессионал. Мне не приходится объяснять, что нужно делать и как. К моменту, когда я подъезжаю к нужному месту, Марго в полной мере осознает, что правда – это сейчас то единственное, что ей поможет.