Повторять дважды мне не приходится. Стуча каблуками, Жанна устремляется вслед за мной. Так быстро, что ее смешно заносит на поворотах. А вот мне вообще не до смеха.
Приятный вечер в уюте собственной избушки отодвигается на неопределенное время. И все сильней проступает перспектива ночевки в городской квартире.
Спускаемся вниз по ступенькам. К двери. Прикладываю трубку к уху, веля подать машину. Кажется, у Михея квартира где-то на юго-востоке. И будто читая мои мысли, девчонка произносит:
– У меня нет ключей. Ничего нет. Я не знаю, где моя сумочка.
И шмыгает носом. Ее немного трясет.
Стаскиваю с себя пиджак и кладу Жанне на плечи. Я далеко не Шакил О’Нил. Но девчонка совсем Дюймовочка. И мой пиджак укрывает ее почти до колен.
– В сумочке есть что-нибудь ценное?
Жанна трет глаза, размазывая густой макияж.
– Все. Телефон, ключи, паспорт. И зачетка…
Зачетка. Значит, не школьница. Хотя, что это меняет?
Вглядываюсь в лицо. Разукрасилась она, конечно, дай боже.
Стряхиваю с себя ненужные мысли. Снова подношу к уху телефон.
– Антон, девочка забыла сумочку в клубе. Поручи кому-нибудь разобраться.
Девчонка всхлипывает и кутается в пиджак.
– Мать не вернулась? – спрашиваю, вспомнив, что та уехала практически сразу после похорон в длительную заграничную командировку.
– Нет.
– Дедушки–бабушки? Подруги?
Куда-то мне ее нужно пристроить.
– Так что? Тебя куда? – спрашиваю нетерпеливо.
Она, наконец, отрывается от разглядывания чего-то в окне. Тонкие руки ползут вверх по предплечьям. Выглядит это так, будто она пытается сама себя удержать. Хрен его знает, от чего. Мне категорически это не нравится. Включаю свет. Поднимаю взгляд. И словно проваливаюсь в черные провалы ее глаз.
– Блядь, – комментирую я увиденное и тут же требовательно интересуюсь.









