Видя бедственное положение товарища и искренне желая помочь, я предложил ему поселиться под моим кровом. Солоник с радостью согласился, и на следующий же день переехал ко мне.
Мы много времени проводили вместе и о многом говорили. Как раз тогда он рассказал мне подробно о перестрелке на Петровско-Разумовском рынке. Как был ранен и, понимая, что сам уйти не сможет, приказал Монину уходить, намереваясь задержать, насколько это возможно, преследователей, и потом, чтобы не попасть в плен, застрелиться, но просчитался, расстреляв все патроны.
В красках поведал мне о том, как жёстко его допрашивали опера, и что он рассказал им всё, что знал, и даже «грузанулся» за то, чего не делал. «…Но тебя не сдал» – сказал он мне.
Рассказал, как по цветному, он и о своём легендарном побеге из застенков СИЗО-99/1 и о двух предыдущих, не таких громких, но тоже дерзких.
Я, хоть у нас это и не принято, спросил у Солоника о судьбе Меньшикова, инспектора СИЗО, помогавшего ему в побеге и скрывшегося вместе с ним.
Оказалось, что Меньшикова вывезли в Грецию вместе с Солоником и даже сделали ему греческий паспорт. Но кураж у паренька скоро прошёл. Поняв, что жизнь блатная далеко не столь романтична, как ему представлялась прежде, затосковал. Впал в депрессию, несмотря на категорический запрет, несколько раз пытался связаться с мамой.
В общем, поведение Меньшикова стало представлять серьёзную опасность и могло привести к тому, что о местонахождении и его, и Солоника будет известно правоохранительным органам со всеми вытекающими…
Тогда «курганскими» – Колеговым, Нелюбиным и Игнатовым – было принято решение о ликвидации Меньшикова. Поручили они её Солонику, но тот наотрез отказался, ссылаясь на благодарность и симпатию, которые испытывал к этому парню. «У меня бы рука на него не поднялась», – говорил мне Солоник.
В итоге Меньшикова исполнил Виталий Игнатов, прилетевший специально для этого в Афины из Москвы. Он пригласил Меньшикова прогуляться в горы и там застрелил его, а труп скинул в расщелину.
Ещё раз о Калине"
"Тогда же Солоник и удивил меня рассказом о том, что это именно он убил Витю Калину. Валерьяныч рассказал мне, как, выполняя заказ, застрелил Витю из нагана в подъезде дома, когда тот поднимался в свою квартиру.
Приказ на ликвидацию Калины Солонику передал Андрей Колегов, но кто действительно являлся заказчиком, ему было неизвестно.
Я вполне допускаю, что, исходя из принципов организации убийства, он действительно не знал заказчика. Conspiration. Буфер на случай неудачи, ареста, а тем паче попадания в плен.
Мне доводилось слышать разные сплетни, что, мол, за убийством Калины стоял Борода или Сильвестр, нашедшие применение «смертельному оружию» в лице «курганских», оказавшемуся у них в руках.
