Хочу заметить, что в 1990 году, когда было совершено это ограбление, мы не только не были знакомы с Шерстобитовым, но даже и не подозревали о существовании друг друга.
В ту пору Алексей Львович, будучи кадровым офицером, доблестно охранял покой советских граждан и обеспечивал безопасность важных для страны грузов, так как проходил службу в Управлении специальных перевозок МВД СССР (а отнюдь не в милиции, как может показаться из пимановско-гинзбургской «нетленки»), никакого отношения к налёту на квартиру Магидса не имел и о преступной стезе даже не помышлял.
Да и коллекционера никто не убивал и даже не причинил ему сколь-нибудь серьёзных телесных повреждений. Смею вас заверить, что он благополучно скончался в своей постели несколько лет спустя по естественным причинам.
Словом, продюсер Пиманов (документалист по сути) и режиссёр Гинзбург походя «прилепили» своему герою Лёхе Солдату, а заодно и мне, парочку особо тяжких преступлений, в том числе умышленное убийство, за которое, согласно статье 102 действовавшего тогда УК РСФСР, грозило наказание вплоть до смертной казни.
Уже не раз кто-нибудь при встрече говорил мне, что смотрел о нас, о нашей группировке, сериал, имея в виду «Банды».
Так вот, этот сериал не про нас, и вообще ни про кого. Это просто фантазия документалиста Пиманова и Гинзбурга и к нам, равно как и к реальным событиям, сериал никакого отношения не имеет.
Такое вольное обращение с фактами и материалом, полученным от Алексея Шерстобитова, было бы простительно папаше Дюма, но не ведущему программы «Человек и закон». Невольно закрадывается сомнение: стоит ли вообще серьёзно воспринимать передачу Пиманова, или следует относиться к ней как к мультфильму «Следствие ведут Колобки»?
Впрочем, вернёмся в 1990 год. Мы своё дело сделали, и дальнейшая судьба картин нас не касалась. Ян расплатился с нами сполна. Часть этих денег – долю – я отдал Серёге Ананьевскому. Так было принято, ведь мы партнёры. В придачу к «гонорару» Ян «наградил» меня револьвером системы Наган одна тысяча девятьсот тридцать какого-то года выпуска в идеальном состоянии и коробкой патронов к нему.
Наши деловые отношения с Яном на этом не закончились. Месяца через полтора после ограбления Магидса он обратился ко мне с просьбой помочь его товарищу – насколько я помню, его звали Мурат – взыскать должок.
Мурат был хозяином, т. е. директором или заведующим – не знаю, как правильно – большой плодоовощной базы на юге Москвы. Водитель фуры, который должен был доставить арбузы, по пути втихаря продал часть груза, и теперь надо было убедить его возместить недостачу в денежном или материальном эквиваленте."
"Мурат был убеждён, что денег у водилы при себе нет, и лучший вариант это забрать у него машину – здоровенный «МАЗ».
