Шутин и его подчиненные изуродовали жизнь не только жертвам своих преступлений, но и членам своих семей. Круг наконец замкнулся, и Артему оставалось только надеяться, что ценой справедливого возмездия не окажутся судьбы ни в чем неповинных людей.
Однако снова и снова ему вспоминались последние часы вчерашнего вечера, когда он сажал совершенно потерянную Дашу в такси и едва сдерживал рвущиеся на поверхность извинения. Он почти спросил, не нужна ли ей помощь и точно ли она не натворит глупостей под влиянием эмоций, но все-таки... промолчал.
Чему, если размышлять разумно, был рад: временный приступ жалости скоро пройдет, не к чему взваливать на собственные плечи новые — излишнее — обязательства.
Только ближе к ночи следующего дня Артем наконец переключился на иные заботы. Обсудил с Максаковыми — правозащитниками, которых привлек к делу Насти по совету Пашкиного отца, — дальнейшие перспективы расследования с учетом возникшего общественного резонанса и нарастающего внимания со стороны высокопоставленных столичных чинов.
Затем раздался звонок Тани, и Артем, глубоко вздохнув, принял вызов. В последние пару месяцев — с тех пор, как его сестра узнала о затеянной им вендетте, — спокойное общение давалось им обоим нелегко.
Таня переживала и поначалу чуть ли не в каждом разговоре срывалась, умоляя Артема остановиться и не рисковать тем, что у них осталось, ради призрачного шанса добиться подобия правосудия. Ее недоверие раздражало, но поделать с тем он ничего не мог. Всерьез опасаясь возвращения прежних Таниных психологических проблем, о многом из происходящего Артем умалчивал, зная, что справится самостоятельно, без прямого участия матери и сестры.
— Все под контролем, — повторил он уже не в первый раз, крепче сжимая корпус телефона в руке. — Не могу рассказать тебе всех деталей, но дело сдвинулось с мертвой точки.
— Тема... — начала, было, Таня опять, но он поспешил ее перебить:
— В этот раз и он, и вся его шайка сядут. Я тебе обещаю.
— Как ты можешь быть уверен? Столько лет прошло, что сейчас докажешь?
— Они. Сядут. Слышишь? — отчеканил он. Неподвижно застыв у окна в темной кухне, Артем на миг зажмурился, а после бездумно уставился во двор через покрытое каплями дождя стекло, прежде чем более спокойным тоном пояснить: — Если не по делу Насти, то по другим. Там такой клубок распутывается, ты представить себе не можешь.
На том конце телефонной линии послушался тяжелый примирительный вздох.
— Я верю тебе, — сказала Таня. — Верю. Просто боюсь за тебя. Жутко боюсь, что они снова сделают, как тогда, и...
— Т-с-с, — остановил ее Артем. — Забудь. Я больше не сопливый пацан.
