Тогда тоже стояла осень, и я замерзала в объятиях огромного бешенного мужчины, который сейчас нагло развалился на моем рабочем кресле.
– Опаздываешь, Птицына?
Артур Буйный хоть и в костюме за несколько тысяч долларов, в пиджаке и галстуке, но вид у него такой бандитский, будто он еще два часа назад палатки на рынке громил лично с битой на перевес. Огромный могучий мужчина. Он поменял прическу, укоротил волосы, отпустил бороду, а глаза его стали еще злее за все то время, что мы не виделись.
Его глаза… Боже, у Арсения те же самые огромные влажные черные как сама бездна глаза! Неужели сынок вырастет таким же как Буйный… Да, внешностью он и сейчас его точная копия, но вот характер… я не допущу чтобы мой сынок был таким же отбитым подонком, как его папаша! Я воспитаю его добрым, надежным, настоящим мужчиной.
– Не у тебя ли сегодня встреча с важными клиентами? – Буйный складывает ноги в туфлях из тончайшей телячьей кожи, стоимостью как весь мой офис прямо на стол с перевернутыми верх дном папками и документами.
Вот значит, какие у меня клиенты… А Буйный ведь из Москвы, так что, да, все сходится…
Смотрит на меня исподлобья.
Подавляет собой.
Упивается собственной властью и вседозволенностью.
Наглая полуусмешка не смягчает жесткое лицо, а наоборот придает ему еще больше наглой уверенности в том, что он может безнаказанно ломать в этой жизни все, что пожелает. В том числе жизни других людей. Мою-то он уже сломал однажды."
"Чувствую, как сердце не справляется. Мене срочно нужно выпить лекарство. Но при нем я не могу себе этого позволить. Я не хочу выглядеть слабой и больной.
– Что вам нужно? – говорю сухо и безразлично, хотя в душе все переворачивается от страха: вдруг ему снова понадобилась я…
– Твой брат опять задолжал мне, – ухмыляется Буйный недобро.
– С него и спрашивайте! – надо было так же ответить тогда, два года назад, но я была молодой, глупой, и решила поиграть в благородство. Что ж… доигралась. Родила от самого страшного человека на планете.
– А какой с него спрос? Ведь он привык прикрываться тобой, Птичка! Ничего нового твой брат не придумал.
– Сволочь! – тихо ругаюсь я. И на брата, и на Буйного. Оба они «хороши».
– Согласен! – Буйный резко меняет положение тела, отъезжает на кресле от стола, противно царапая паркет, а затем поднимается во весь свой двухметровый рост.
Огромный.
Злой.
Бесчеловечный.
Гигант.
Я перед ним, что котенок перед тигром.
– Брат уже передал мне свой бизнес. Теперь я приехал получить свое от тебя.
