Долгая беседа скоротала вечер, после чего мы со Святогором обнявшись попрощались.
Я уже было думал, что вечер встреч окончен, но в дверь внезапно постучались, а затем, широко её распахнув, внутрь прохромал старый знакомый.
— Привет, дядя Витя.
— Здарова, Лёха. — улыбнулся он пододвигая стул, который перед уходом убрал к дальней стене Святогор.
— Ты это чего хромаешь? Кто посмел?! — шутливо бросил я. — Только скажи, я им ух чего устрою!
— Остынь, герой-защитник. Я в норме, в отличие от некоторых. — отметив мой недоумевающий взгляд, мужчина добавил. — Конспирация.
— Вот оно какое дело, значит. — покачал я головой. — Стало быть меня опять охраняете. — следом не сдержав усмешку и в отместку на остроту военного, подмигнув добавил. — Быть может и не лежал бы тут, если бы вы меня и в тот день охраняли. Не находишь, дядя Витя, забавным тот факт, что во время лютой мясорубки вас снимают с задачи. А когда тихо, да мирно всё — так вновь ставят. Это юмор у Его Светлости такой?
— Это тебе Его Светлость пусть сам поведает. — усмехнулся собеседник. — Но наперёд тебе скажу, что князь просто так ничего не делает. И ежели мы чего не понимаем и не видим полной картины, то значит не так смотрим и не обладаем той информацией, которая есть у него.
— То бишь, говоря твоим языком, пользуют нас в тёмную. — кисло поморщился я.
— Как тебе угодно. Я зашёл не спорить, а пожелать тебе духом не падать и с диагнозом, чтобы не говорили эти задроты в халатах, не мириться. — уставившись в меня предельно серьёзным немигающим взглядом произнёс Виктор.
— Спасибо. Постараюсь не разочаровать. — выдавил из себя улыбку я, отгоняя грустные мысли.
— Мандаринов вот тебя принёс. Кушай. — поставив пакет на стол справа от меня бросил он, а затем добавил. — К слову, что касается Его Светлости, он сказал мне что созвонится с тобой чуть позже. Пока здоровье поправляй.
* * *Время в больнице тянулось невероятно долго. Особенно это сильно ощущалось в моменты одиночества и безделья, которые я по старой традиции занимал тренировкой телекинеза или дара. Сейчас же, мне приходилось просто лежать на кровати и пялиться в потолок, наслаждаясь ворчанием изредка просыпающегося в голове вредного деда.
Последний, к слову, несмотря на все казусы и прелести характера, оказался довольно полезным. Во-первых, Акакий здорово мне помог наставлениями в битве при школе, несмотря на кое-какие нюансы. А во-вторых, рассказал немало важного и интересного о моём роде. Собственно, именно дед Акакий и пролоббировал решение наконец-то явиться миру под своим настоящим именем, а также против моих ожиданий, совершенно спокойно отнёсся к «магической импотенции», которая обрушилась на мою голову.
