— Я уже работаю у вас, так что едва ли имеет смысл допытываться о причинах. Но если я тебе настолько интересен, — добавляю, не сумев отказать себе в удовольствии увидеть яркие вспышки в её глазах, — могу удовлетворить твоё любопытство. Причиной тому — пьющая мать, за которой нужно было приглядывать.

Ни толики сочувствия во взгляде, ни намёка на любопытство. Мои очередные аплодисменты. Я не иронизирую. Сочувствие меня до глубины души бесит.

— Поясни вкратце. Каковы твои функции в компании?

— Занимаюсь краткосрочным и среднесрочным прогнозированием инвестиционных потоков, — со вздохом выговариваю впечатляющий набор слов.

 — За долгосрочные пока не берусь принципиально. Также занимаюсь оценкой эффективности вложений, и именно поэтому мы с тобой будем часто пересекаться. У тебя красивые пальцы. Если честно, они меня немного отвлекают.

Мой комплимент достигает цели: застывшее выражение слетает с лица Стеллы, заменяясь вопросительным:

— Последнее к чему было сказано?

Пожав плечами, я наконец откидываюсь на спинку кресла.

— Просто захотелось.

— Напомню, что мы с тобой не в курилке на корпоративе, а в зале для совещаний, обсуждаем рабочие вопросы.

Но даже если бы очутились на улице — комплименты любой части моего тела будут лишними. Мы коллеги, и я замужем.

— Ещё у тебя красивые грудь и глаза, — продолжаю я, намеренно помечая их взглядом. — Говорю для того, чтобы ты оценила, насколько деликатным я пытался быть. Каюсь, я не слишком разбираюсь в кодексе брачных отношений — как ты правильно заметила, ещё слишком молод для этого. Так что в силу возраста оставлю за собой право наплевать на твой замужний статус, когда мне захочется сказать тебе что-нибудь приятное.

— Ты зарываешься, Матвей, — льдом приколачивает меня к полу.

— Я всю жизнь это слышу.

— Не пытайся обращаться со мной, как с одной из своих сверстниц, которые пищат от твоей упёртой развязности, — упрямо продолжает она, испепеляя меня взглядом. — У женщин моего возраста это не вызывает ничего, кроме раздражения. Мы с тобой не на свидании из Тиндера, где тебе за пять минут нужно наговорить столько, чтобы через час непременно залезть ко мне в трусы на заднем сиденье своей машины.

Я ею любуюсь. Несмотря на всю ядовитую холодность тона, в её глазах полыхает самый настоящий пожар.

— У меня нет машины. Есть только съёмная квартира. Здесь, неподалёку.

— Идиот, — зло цедит она, резко поднимаясь из кресла.

«Сучка», — раздражённо думаю я, глядя, как её спина, обтянутая полупрозрачной бежевой рубашкой, скрывается в зазоре двери. Опускаю глаза себе на брюки и поправляю оттопыренную ширинку. Всё-таки зря она упомянула свои трусы.