Обычно таким тоном просят сделать всё в точности наоборот.

Это ведь не посиделки друзей, а ужин коллег, двое из которых старше его и более чем прилично зарабатывают. То есть трое. Есть ведь ещё Кудосов, которому навскидку тридцать шесть-тридцать семь и который ушёл не заплатив. Может быть, просто забыл, но сути это не меняет.

— Угомонись уже, — дерзко отрезает Сопляк, прикладывая серебристую карту к терминалу.

Мне чудится, что его голос звучит неприязненно, но уже в следующую секунду он отпускает очередную шутку:

— Командировочные слишком жгут карман.

Я снова чувствую беспомощность. Ну и что мне теперь делать? По-пенсионерски ворча и причитая, пихать ему купюры? Был бы ещё на его месте кто-то другой, я бы отнеслась спокойнее. Но ради Бога, ему ведь всего двадцать два! В таком возрасте деньги никогда не бывают лишними.

— Спасибо, Матвей, — выдыхает Марьина, глядя на него с ещё большим энтузиазмом.

Акции Сопляка стремительно ползут вверх.

— Не за что. — Он отодвигает стул и встаёт. — Выйду покурить.

11

В отель мы возвращаемся пешком. Алёна без умолку трещит о своих впечатлениях от сегодняшних выступлений, Матвей шагает чуть поодаль и курит. Дуновение ночного ветра доносит до меня сигаретный дым, внезапно воскрешая в памяти террасу «Рауля» и звёздное небо. Запахи — настоящая машина времени. Я, как выясняется, и сама не против сейчас закурить. Вино давно перестало сильно пьянить, а вот стакан пива определённо добавил легкомыслия настроению. Хочется даже остановиться где-нибудь и сфотографироваться. И не в замороженной позе, а изобразить что-нибудь дерзкое, вроде расставленных ног и задранных вверх рук. Наверное, так действует ветер. Испортив мне причёску, он сделал неважным то, как я выгляжу.

— Оставь мне сигарету, — прошу Матвея, когда мы оказываемся возле входа в отель. — Хочу немного постоять.

— Конечно, — отвечает он, опуская руку в задний карман брюк. Извлекает оттуда пачку и смотрит на застывшую возле дверей Алёну. — Я тоже покурю. Спокойной тебе ночи.

Я забираю предложенную сигарету и гадаю, о чём Марьина сейчас подумала. Только слепая не заметит, что Сопляк уделяет мне слишком много внимания. Её присутствие совсем не прояснило ситуацию, как я предполагала, а даже напротив — запутало. Для чего ему замужний журавль вроде меня, когда есть такая соблазнительная и доступная синица?

— Давай прикурю.

Пламя зажигалки, вспыхнувшее перед глазами, подсвечивает его большой палец. Я не могу удержаться от разглядывания. Мне нужно получить доказательства, что Сопляк — это действительно сопляк. Увидеть рваную кутикулу, грязь под ногтями и прочее уродство, свойственное его возрасту. Макаю в пляшущий огонёк кончик «Мальборо» и, затянувшись, с разочарованием отступаю назад.