Странное ощущение, охватившее ее тогда, так и не проходило: от Соледад веяло тщательно подавляемой ненавистью, хоть она всем видом демонстрировала благодушие и открытость. Но за что ей было ненавидеть, к примеру, ту же Дарью, лучшую подругу с первого класса? Соледад была куда успешнее в плане карьеры, независима, не нуждалась в деньгах. Но, возможно, это только верхушка айсберга, а истина скрывается в холодной мутной воде явно непростого характера Соледад?
– Я не должна об этом думать, – попыталась уговорить себя Лена. – Это не мое дело, я вообще на больничном, меня это все не касается.
Но в душе она понимала, что ни за что не выбросит из головы эти сложные перипетии, пока не разберется во всем. «Не понимаю, зачем мне это, но чувствую, что нужно».
В кухню, постучав в дверь, вплыла Юлька в своей шикарной пижаме, упала на табуретку и попросила сонным голосом:
– Будь человеком, налей кофейку, а?
– Разбаловалась ты в своих столицах, – улыбнулась Лена, вставая. – Хромую подругу с утра по кухне гоняешь…
– Ой, прости, я забыла совсем! Садись, я сама.
Но Лена только рукой махнула:
– Мне не трудно, я ведь сама себя как-то обслуживаю, так что уже приспособилась.
– Чего Андрей звонил? – зевая, поинтересовалась Юлька.
– По работе.
– Ты ж болеешь.
– Голова-то у меня в порядке. Это старое дело, кое-что всплыло, вот он и позвонил. Вечером, кстати, приедет, так что придется ужин готовить."
"– Ты, смотрю, весьма преуспела в домашнем хозяйстве, – заметила Юлька, выуживая из-под пластиковой крышки кусок пирога. – Мне вот никогда терпения не хватает.
– Тебе времени не хватает, а не терпения. – Лена тоже взяла кусок. – А у меня на больничном его появилось предостаточно, вот и практикуюсь. Одна беда – толстею.
– Ничего, на работу выйдешь – мигом сбросишь.
– Скажи, Юлька, – вдруг спросила Лена – а ты никогда не задумывалась о том, что я, например, могу тебе завидовать?
Воронкова захлопала ресницами:
– С ума сошла? Чему завидовать-то?
– Как? У тебя карьера, поклонники, ты вот-вот звездой настоящей станешь, а я кто? Следователь.
Юлька удивленно смотрела на нее, так и застыв с чашкой в руке:
– Лена, ты это сейчас всерьез?
– Вполне. Ведь может же такое быть: мы дружим с тобой сто лет, а я все эти годы тебе завидую так, что из глаз искры сыплются.
– Теоретически такое, конечно, возможно, – поняв наконец, что к чему, и немного успокоившись, сказала Юлька. – Но не в случае с тобой. Ты устроена иначе, и ценности у тебя другие совершенно, а потому ревновать к моей какой-то там потенциально возможной славе, гонорарам и поклонникам ты по определению не можешь.
– Согласна, пример не совсем корректный. – Лена вернула больную ногу на табуретку и поморщилась: – Никогда не думала, что после снятия гипса будет еще хуже, чем в нем.
