Я еще не решила, что делать – ругаться, молить, чтобы отпустил, требовать сказать правду?
— Пристегнись, – скомандовал он, и мягко тронулся с места.
— Почему ты не дал нам с мамой времени? Мы только поздороваться успели.
— Потому что есть дело. Важное. И ты мне нужна.
— Ты издеваешься? – ахнула я. — Решил дать надежду, а затем отобрать ее? Это жестоко. Я маму не видела… Боже, да я даже не знаю, сколько я ее не видела. Это же мама, а ты обещал! Обещал нам встречу, и…
— И мы едем к твоей милой сестренке, – рыкнул Демьян. — Эта сучонка Лариса…
— Не оскорбляй мою сестру! – сжала я кулаки. — Не смей так говорить про нее, ясно?
— Я всегда называю вещи своими именами, а вот тебе совет – не указывай мне, Алина. Не доросла еще. Так мне говорить, что учудила твоя клофелиновая любимица, или ты будешь продолжать читать мне нотации? – в голосе Демьяна лед, а во мне пожар и ярость.
Марка убил. Занял место отца. Ненавидит и презирает мою сестру. Маму мою явно не уважает. Как и меня, меня ведь тоже не уважает.
Просто хочет, как девку. Или как атрибут власти. Поимел дочку Коваля, был его правой рукой, значит имеет право на «корону» Коваля, так? И я снова никто – та, кем всю жизнь и была.
— Что с Ларой? – голос хриплый, боюсь расплакаться. Не время сейчас для слез.
— Это юное дарование решило влезть не в свое дело. Мы едем в один из салонов Коваля, там твоя сестра.
— Ч-что?
— Увидишь, – Демьян зло усмехнулся, и продолжил вести машину.
Он не в ярости, он не тревожится, он просто раздражен. А я ничего не понимаю. Лара влезла… во что? Почему она сидит в салоне отца?
Мы подъехали к одному из салонов – не к тому, в котором раньше сидел папа, а к другому, побольше и пороскошнее. Папа называл его выставочным, для сайта именно его и фотографировали.
Рядом стоит три машины, вход украшен мигающей вывеской.
— Идем. Вправь ей остатки мозга, пусть не лезет в мужские дела своим сопливым носом, – Демьян открыл машину, и как куклу поднял меня, поставил на землю. — Если перейдет кому-то дорогу – не посмотрят, что баба, что девчонка совсем. Поимеют, и прикопают в лесополосе.
— Я не понимаю…
— Лариса решила вкусить взрослой жизни, возомнила себя наследницей Руслана. А то, что наследство это не каждому мужику по зубам, она отмела, как несущественное, – рыкнул мужчина. — Но и моя доля вины есть – я с ней своего человека оставил, который должен был охранять ее. Насколько мог, доверял Яну. А он на то, что между ног Ларисы повелся, и кинул.
Мы вошли в салон, и путь нам преградил здоровенный амбал.
— Нельзя, – сказал он.
Это не Ян, это другой.
