Под ногтями тоже виднелась грязь. Глазки старушки постоянно бегали, поблескивая на смуглом сморщенном личике. Она чем-то напоминала потрепанного орла.

— Я старший инспектор Барнеби. Чем могу вам помочь?

— Ну… — Женщина с сомнением оглядела его. — Могу я спросить, почему вы в штатском?

— В чем? О! — Инспектор проследил за ее взглядом. — Я детектив. Это моя обычная одежда.

— А! — Кажется, она удовлетворилась его ответом и продолжила: — Я хочу, чтобы вы занялись расследованием смерти. Моя подруга Эмили Симпсон покинула этом мир в возрасте восьмидесяти лет, и это сочли достаточным основанием, для того чтобы автоматически выдать свидетельство о смерти.

Если бы ей было вполовину меньше лет, обязательно возникли бы вопросы, провели бы вскрытие.

— Вовсе не обязательно, мисс Беллрингер. Все зависит от обстоятельств.

Уже много лет Барнеби не приходилось слышать такого странного выговора. Наверное, с тех самых пор, как в детстве он смотрел старые фильмы. В послевоенных картинах так разговаривали чистенькие юные англичане в отглаженных брючках со штрипками.

— Но здесь обстоятельства очень странные!

«Мне так не показалось», — подумал инспектор, тем не менее взяв со стола блокнот и ручку.

Тело старой дамы обнаружил на коврике у камина почтальон. Он принес посылку, за которую нужно было расписаться, стучал в дверь, но, не получив никакого ответа (кроме истошного собачьего лая), заглянул в окно гостиной и увидел труп.

— Он пришел сразу ко мне… Понимаете, он носит нам почту уже столько лет… он знает нас обеих, а я позвонила доктору Лесситеру…

— Это врач вашей подруги?

— Это врач всех, инспектор. Ну по крайней мере, всех пожилых в деревне и тех, у кого нет машины.

В противном случае нужно ехать за четыре мили в Каустон. Так вот, я поспешила туда со своим ключом, но оказалось, что он и не нужен, поскольку… — мисс Беллрингер подняла вверх указательный палец, привлекая внимание, — и это первая странность… задняя дверь оказалась не заперта.

— Это необычно?

— Неслыханно! Недавно в деревне произошло целых три кражи. Эмили всегда была очень внимательна.

— Но у каждого иногда бывают провалы в памяти, — буркнул инспектор.

— Только не у нее.

Ее жизнь была подчинена строгому порядку. В девять вечера она проверяла часы по радио, ставила будильник на семь, укладывала Бенджи в его корзинку и запирала заднюю дверь.

— А вы не в курсе, в тот вечер она поставила будильник?

— Нет. Я специально проверила.

— Тогда, очевидно, это свидетельствует о том, что она умерла до девяти часов вечера.

— Нет. Она умерла ночью. Так сказал доктор.

— Она могла умереть ночью, — терпеливо продолжал инспектор, — но потерять сознание за несколько часов до этого.