Так сильно ее еще никто никогда не любил. – И на что ты будешь меня содержать? Ты же понимаешь, что я – девушка дорогая.
– Работать пойду, – горячился Дима. – Брошу этих упырей, на завод устроюсь.
– Не смеши ты меня. – Она смеялась, вытягивала вперед свою тонкую, словно вылепленную прекрасным скульптором руку, на которой играли, отражая свет, дорогие красивые браслеты.
Лариса быстро поняла, что привезти с собой на курорт Шуршика было непростительной ошибкой. В городе, где Кулер бывал занят и наведывался к ней далеко не каждый день, молодой охранник был как нельзя кстати, и они отлично развлекались за спиной своего хозяина.
Кулер застал их целующимися. Он спал днем, а они сидели на летней веранде, пили холодное белое вино и целовались. Ларисе было так хорошо, что она совсем потеряла осторожность. Мстить ей Шмаков не стал. Даже из дома не выгнал, лениво сообщив, что она ему нравится и роль свою выполняет хорошо и исправно. А в качестве наказания он лишил ее новых драгоценностей, и все. А вот Диму следовало наказать со всей строгостью, чтобы остальным было неповадно зариться на хозяйское добро.
Его участь была предрешена. Опытным глазом Кулер сразу приметил, что в Коктебеле легко купить наркотики, поэтому отправил одного из своих телохранителей раздобыть огромную дозу, которую и ввели даже не сопротивляющемуся Диме. В тех кругах, где он вращался, за ошибки всегда платили жизнью. И он считал, что это вполне справедливое наказание за то, что он покусился на женщину Хозяина. Несколько дней, пока решалась его судьба, парень беспробудно пил. В этом состоянии он приходил смотреть на море, которое, казалось, дышало надеждой.
– Так что с Прыгуном Шмаков знаком не был. Это уже точно установлено следствием, – закончил свой рассказ Никита.
– А за смерть Шуршика, то есть Димы, он что, не ответит? – воскликнула Полина.
– Так доказательств-то нет. Добропорядочный гражданин Шмаков находился тут на отдыхе вместе со своей подругой и своими друзьями. Один из них по собственной воле ввел себе слишком большую дозу героина и скончался от передоза.
– А с деньгами что делать?
– Передай маме Ширшина, как и пообещала сгоряча своей Ларисе, – Никита пожал плечами. – Кстати, никакая она не художница.
