– Может, сердечный приступ.
– Да не похоже. – Женщина с сомнением покачала головой. – Он не задыхался, не стонал, не хватался за грудь. Сидел-сидел, а потом упал и умер. Так же не бывает.
– С пьяными все бывает.
– Подождите, – воскликнула Полина. – Подождите же, вот что не так! От него не пахнет алкоголем.
– В смысле? – не поняла женщина.
– Он приходил сюда, на этот пляж, я его уже видела, – начала объяснять Полина. – Я еще тогда испугалась, что он может утонуть. Я к нему подошла, и от него так спиртным разило, что я даже отшатнулась, амбре было на весь пляж. А сегодня от него не пахнет. Совсем.
– Может, вы не учуяли просто?
– Но я же голову его держала. В прошлый раз за метр было запах слышно, а сейчас нет. А выглядел он точно так же и шатался…
– Ну, раз не пьяный, значит, просто так умер. – Муж светловолосой женщины пожал плечами. – Мог тромб оторваться. Мгновенная смерть.
Глаза Полины моментально наполнились слезами. В горле набухло горе, которое, казалось, перекрыло поступление кислорода, и теперь ей грозило немедленное удушье, такое же стремительное, как смерть лежащего сейчас на каменной гальке человека. Полина схватила себя за забитое горло двумя руками, пытаясь пропустить в легкие хоть немного воздуха, и пошла вдоль берега. По лицу ее уже потоком текли слезы, которые она не могла сдержать.
– Что? – Никита догнал ее, схватил за плечи и развернул лицом к себе. – Что случилось?
– Папа. – Ком в горле мешал говорить, размокая от горячих слез и как хлебный мякиш забивая связки. – Так папа умер.
– Твой отец умер от тромбоза?
– Да, в прошлом году. Он никогда не болел, никогда ни на что не жаловался. Они с мамой поехали на Селигер, в отпуск. Он рыбу ловил на берегу. Клевало хорошо, мама рассказывала потом, как он радовался. Он вытащил очередную рыбину, потом кашлянул, взмахнул руками, упал и умер. Она даже не сразу поняла, все пыталась найти валидол у кого-нибудь, воду, а он уже был неживой. Прямо как этот парень сейчас.
– Бедная ты. – Никита нежно привлек ее к себе и обнял за плечи. – Ты очень папу любила, да?
– Да. Я была его любимая дочка, хотя он и к Оле с огромной нежностью относился, ты не думай. Он меня знаешь как звал? Пони. Это была моя домашняя кличка.
– Почему пони? – не понял он.
– Потому что я Полина Никанорова. По-Ни.
– Понятно, – засмеялся он.
– Когда я вторую работу взяла, папа все меня подкалывал. Говорил: «пони – маленькие кони». Ему не нравилось, что я много работаю, хотя сам он вкалывал постоянно. У мамы же не работа, а так, видимость одна. Она же за Олей была вынуждена присматривать. А папа деньги на семью зарабатывал. Мне всегда хотелось ему помочь, но он сердился и запрещал маме у меня деньги брать.
