Он же прекрасно знал, что ему совсем необязательно безупречно себя вести, ведь, в отличие от Ширы, ему не предстояли многочисленные тяжкие испытания. Натаниель мог кое-что себе и позволить, к примеру, излить свой гнев на людей, ставших ему поперек дороги в преддверии грядущей битвы, однако он не прибегал к этому. Ему мешало врожденное мягкосердечие.
Точь-в-точь как и Тарье. И Тарье погиб, его убил Кольгрим, приверженец Тенгеля Злого.
Натаниелю следует это помнить. И быть начеку, чтобы сострадание к людям не сыграло с ним скверную шутку.
Они остановились около могилы Тенгеля Доброго и Силье. Ощущая торжественность происходящего, Натаниель негромко проговорил:
— Линде-Лу, я прошу тебя сейчас о встрече. И если еще кто-нибудь из вас пожелает встретиться с Тувой и со мной, то мы сочтем это за великую честь.
Кругом стояла тишина. Ни ветерка в голых кронах.
Тува ткнула Натаниеля в бок.
— И Имре, — шепнула она.
— Тува просит также о встрече с Имре, если он нас слышит. Я знаю, это непросто, ибо ему наследовал Ганд, который находится среди живых, к тому же мы не знаем, жив ли еще Имре.
Они ждали. Возле родовых могил, насчитывавших не одну сотню лет. Возле могил, которых не смело коснуться время.
— Ничего у нас не получится, — прошептала Тува. — Это из-за того, что ты взял меня с собой. Они не хотят меня видеть. Даже они!
— Да перестань ты себя жалеть, — одернул ее Натаниель — Может быть, нам все-таки привести сюда Бенедикту?
— А, подумаешь! — фыркнула Тува. — Очень мне надо встречаться с этим старичьем, с этими покойниками! Пока что я прекрасно обходилась без них, вот пусть и остаются себе в своих могилах. Мне они не нужны. Ульвар ! — закричала она. — Ты меня слышишь? Иди сюда, вместо этих…
Закончила она нечленораздельным, придушенным бормотанием, потому что Натаниель зажал ей рукою рот.
— Ты с ума сошла, хочешь все испортить? — прошипел он, отнимая руку. — И зачем я тебя только взял, ты же ненормальная!
Тут он заметил, что Тува оцепенела.
— Натаниель…
Они пришли! Возникнув из ниоткуда, они предстали перед ним и Тувой во плоти, живее некуда. И Ульвара среди них не было, правда, Натаниель и не ожидал его увидеть. Где обретались отмеченные проклятием, не знал никто, только они никогда не являлись живущим.
— Линде-Лу! — обратился Натаниель к белокурому молодому человеку с добрыми глазами и улыбнулся ему как старому знакомцу — Спасибо, что ты пришел!
— Мы ждали, что вы попросите о помощи, — отвечал Линде-Лу, тихо светясь от радости.
— Ждали? — вызывающе, даже воинственно произнесла Тува. — И что я тоже попрошу?
— Конечно!
— Ну прямо, — сказала Тува, не поверив, что кто-то способен проявить к ней интерес. Затем она повернулась к тому из предков, кто, во всей видимости, был главным.
