Правда, так вышло, что теперь их не выцепить никому, по доброй воле Лариса их не отдаст, но подобру я ее просить и не собираюсь. Клавдия, кстати, тоже уже покойная, говорила тому же Обрыдлову, что украшения пропали — но, опять же, это могла быть часть семейного плана по облапошиванию всех вокруг."

"Парашка все не шла, меня это уже начинало злить, и, чтобы не пугать своим перекошенным лицом детей — досталось им от меня уже за эти два дня! — я тепло и счастливо улыбалась малышам и думала, что сделаю, как только получу назад хоть что-то из своих драгоценностей. Куплю детям новую одежду, потому что из своей они уже выросли, хотя бы пару новых игрушек и кроватки, пусть мне и нравится спать вместе с ними, но тесно. И съезжу посмотрю, что за ряды оставил своему сыну мой недотепа-муж.

Несмотря на подсвечник в моей руке и оплеуху, моя золовка все еще рассчитывает поставить меня на место. Если она не присмиреет, надо будет отсюда съезжать.

Давным-давно, задолго до той эпохи, в которой я оказалась, я бы считалась «матерой вдовой» — матерью сына-наследника. Что того наследства, конечно, кроме долгов…

— Наташа, иди я тебе косу заплету, — позвала я, и дочь с готовностью подбежала и уселась мне на колени.

Женечка тоже бросил кубики и подлез мне под руку. Я пропустила через пальцы волшебные детские локоны, млея и сходя ума от нежности и улыбаясь от сердца. Дверь открылась, и на пороге возникла Парашка.

— Тебя только за смертью посылать! — окрысилась я весело, надеясь, что дети смысла слов моих не поймут.

— Молчи, барыня, молчи, глупая! — она схватилась одной рукой за голову, другой прикрыла рот. Мне показалось, что сейчас нет ни единого намека на лицедейство, нужно быть гением, чтобы изобразить такой испуг. — Не накликай! Только что здоровая была, и на тебе, скорчило, ногами сучит, Домна Евграфа за дохтырем послала, да толку, не доживет.

Глава девятая

Дети видят и слышат многое, и счастье, что они не могут себе все объяснить, да и не знают, что объяснять нужно.

Я осторожно ссадила малышей с колен, прислушиваясь к звукам в доме. Ничего подозрительного я не слышала и, продолжая напряженно улыбаться, распорядилась:

— Заплети Наташеньке косу и не уходи отсюда, если только пожар не начнется. Поняла? Не оставляй детей ни на минуту.

— Мама! — заканючил Женечка, сообразив, что меня опять куда-то понесло. Ты еще долго будешь расти, солнышко, прежде чем начнешь понимать: иногда приходится оставить то, что тебе дороже всего на свете, чтобы его защитить.

Но как же сложно каждый раз делать шаг за порог, зная, что малыши смотрят вслед!

— Я скоро вернусь, золотце, — пообещала я. — Мама вас очень любит. Прасковья, смотри у меня!

Парашка была не лыком шита, а может, я для нее так и осталась несмышленой подопечной.