Роскошная, пушистая рыжая красавица. Прекрасный мех – но совсем мало мяса. Причем жесткого и вонючего. Однако Середину было не до жиру. Пришлось кушать то, что поймал.

Два новых дня принесли еще одного лиса и неплохого зайца-беляка. Разделав добычу, Олег сварил ее – с грибами, разумеется, – на ночь оставил мерзнуть, поутру уложил в мешок, сделал прощальный круг, снимая ловушки, вышел из леса обратно на лед и двинулся вдоль берега на запад."

"Для начала ему требовалось найти дорогу к Онежскому озеру. Откуда-то отсюда, из здешних краев, должен был начинаться торговый путь. Опытный торговец Любовод сказывал, от Студеного моря до Великого Новгорода можно добраться всего через один волок. Вот только как найти эту дорогу – не объяснил.

Четыре перехода – и далеко впереди, на самом берегу моря, показались характерные черные прямоугольники огромных русских изб.

«Ну, наконец-то! – встрепенулся Олег и прибавил ходу, мечтая о бане, борще и мягкой теплой постели.  – Слава богам, добрался!»

Вскоре он уже стоял на занесенной снегом центральной площади большой деревни из двух десятков домов, пяти постоялых дворов и нескольких лавок. Его окружали темные и тихие холодные дома, большая часть из которых не имела не то что труб – даже дымовых продыхов. То есть строители и не предполагали, что кто-то когда-то станет их отапливать.

«Проклятие! Об этом я не подумал…»

Торговый путь из северных морей на Русь имеет смысл только летом, когда обогнувшие Скандинавский полуостров ладьи идут сюда одна за одной, груженные чуть ли не по самые борта. Здешние меха и рыба тоже пользовались спросом – но не настолько большим, чтобы тропить ради них зимник. Нет груженых ладей – нет нужды в постоялых дворах для отдыха судовых ратей и корабельщиков, нет нужды в товарах для путников, нет нужды в бурлаках, амбалах, волочильщиках. Нет нужды в деревне.

– Та-ак… – ведун сбросил на снег заплечный мешок.  – Приехали, называется. Горячего ужина и теплой постели явно не предвидится.

Брошенная на зиму деревня предоставила ему только одну радость: в каждом постоялом дворе имелось по бане. Выбрав себе ту, которая поменьше, Олег хорошенько ее протопил, от души попарился, охлестываясь березовым и дубовым веником из местных запасов и время от времени ныряя в снежный сугроб за дверью, а потом, проветрив парилку, здесь же и выспался, в кои-то веки раздевшись догола и свободно раскинувшись на травяном тюфяке из предбанника.

Вот только никаких съестных припасов в брошенном на зиму поселении хозяева не оставили. Или хорошо спрятали – что для ведуна означало одно и то же. Поутру Олегу пришлось отправляться в путь голодным. Последний кусок лисятины Середин экономно разделил натрое, опасаясь, что новой добычей удастся разжиться не скоро.