"
"– В то время я и так переживал за тебя настолько сильно, что боялся отпускать. Когда ты сказала о беременности, я представил, что у меня будет две слабости. Я помню, как ты мечтала о полноценной семье. И, Ник, я пытался. За несколько месяцев до этого решил уйти из бокса. Заняться бизнесом, избавиться от популярности, чтобы потом спокойно жить втроём, когда наконец-то решусь обзавестись ребёнком. Но это случилось раньше, чем я предполагал. Не вовремя…
Прикрываю глаза.
– На тот момент я не был готов к отцовству. Перед глазами была цель. В душе – страх, что если не устою, то потом всё будет потеряю. Ведь я думал бы о тебе, о ребёнке, а не о том, где и как основаться, чтобы вы ни в чём не нуждались. И если бы ничего не вышло, я боялся, что начну срывать всю злость на ребёнке, ненавидя его за свой провал.
Вспоминаю себя прежнего – и задушить готов.
– Ты бы никогда… – первое, что говорит Ника за всё время.
– Передо мной стоял живой пример – мой отец, – перебиваю её, вспоминая об ушедшем несколько лет назад родителе. – Он вымещал всю ярость на нас с братом. Обвинял в своих неудачах. Ты ведь знала его, видела.
Да, я переживал, что стану таким же.
И я мог. Потому что искренне не хотел детей тогда.
Один неверный удар по голове – щелчок… и всё.
– Растить в нелюбви ребёнка, которого я не ждал и не хотел – неправильно. Я бы обрек всех нас на страдания. Так что я поступил эгоистично. Испугался, настояв на аборте. Не подумал о последствиях, что могу потерять тебя.
Мысль о разлуке вообще не укладывалась в голове, но Вероника кинула в меня кольцо и ушла. Она выполнила мою просьбу, лишив себя счастья. А потом и меня, подав на развод.
– Но я искренне сожалею, что был трусом.
– Прости, – нежно смеётся она. – Если ты трус, то я летала с Белкой и Стрелкой в космос.
– Не смешно, – говорю серьёзно,
– Леон, – поглаживает меня рукой. – У каждого из нас была причина так или иначе поступить. Да, мне было очень больно, но… Мы оба были молоды, импульсивны. Скажу честно, что осознала это только сейчас. Я ненавидела тебя всеми фибрами души. Даже спустя годы.
Слышать подобное от любимой девушки – словно терпеть нож в сердце, вонзённый её собственной рукой.
– Но ты изменился, и я вижу, как тебе дороги Поля и Матвей… Раньше ты и вовсе не подумал бы о них, – пыхтит мне в грудь и щекочет горячим дыханием. – Даже после того, как из-за Пуговки Джек чуть не лишился жизни… ты пришёл к нам домой. Успокоил её, подарил игрушку.
Я сам тогда не понимал, что произошло. Действовал на инстинктах.
– Я совершил непоправимое, – цежу сквозь зубы. – Если бы ты меня послушала, Поли бы сейчас не было.
– Но я же не послушала, – улыбается, обнимая меня за шею и устремив тёплый взгляд на меня. – Исправила твою ошибку. И сейчас всё в порядке.
