Свою Мими леди Прентон пестовала, а меня даже накормить не распорядилась! Уж на кухне я бы нашла кому что подлечить из слуг втихаря, зарабатывая этим лишний кусок пирога или даже колбасы. Платить мне за лечение пусть и самой мелкой медной монетой было негласно строжайше запрещено. Все в нашем маленьком городке и окрестностях знали, что расплачиваться нужно с господином Гратье — управляющим приютом, он снимал все сливки с моего дара.
При мыслях о колбасе и сливках, в желудке заурчало от голода.
Хотя, на доброту скряги Гратье надежды было мало. За лишний кусок хлеба удавится, если не увидит своей выгоды. Как же не вовремя уехал городской целитель Прани на похороны к тёще! По крайней мере, когда я ассистировала ему, после работы всегда была хорошо накормлена.
Что поделать, без присутствия и личного контроля дипломированного целителя, я не имела права лечить людей. Если только оказывать помощь животным. Крестьяне не шибко спешили обращаться за помощью, а если монеты не текли к Гратье, тот не считал себя обязанным хоть как-то выделять меня от других воспитанников.
Лицемерная сволочь! Он обязан был сообщить об одарённой властям, а те подать информацию в ближайшую академию. С силой моего дара меня бы приняли в любой. Но в нашем захолустном городке академий нет, и информация обо мне не ушла дальше городской управы.
А зачем? Мэр с Гратье между собой быстро смекнули, как выгодно не терять такой самородок.
Недовольна от такого расклада опять же только я, не получающая за это ни монеты.
«Вот что за жизнь? — уныло размышляла, обходя дорожную грязь и ища места по суше. Ноги уже промокли и пальцы в дырявых ботинках заледенели.









