***
За столом повисла неуклюжая тишина. В полнейшем недоумении оба брата смотрели то на меня, то на Альбину, которая как ни в чем не бывало выставила свой десерт и кофе рядом с моей тарелкой.
У меня так и вовсе кусок поперек горла встал. Еле проглотил.
А Альбина тем временем смущенно улыбнулась и спросила:
— Надеюсь, я вам не помешала?
Капец, какой своевременный вопрос.
— Конечно, нет, — невозмутимо ответил Ярослав, — здравствуй, Альбина.
Арсений поздоровался вторым, с едва заметной задержкой и сдержанной улыбкой, но в его взгляде, стрельнувшем в мою сторону, явственно проскочило «и что это вообще такое»?
А я в душе не ведал что это такое. Что за нелепая демонстрация не пойми чего?
Неужели не понимает, что такими выходками подставляет нас всех?
Судя по улыбке и безмятежному выражению глаз, ни фига она не понимала. Даже не догадывалась насколько неуместным и странным было ее появление.
Со стороны могла показаться, что братья вели себя как ни в чем не бывало, но я то видел их недоумение. Оно читалось в каждом жесте, в каждом взгляде, в каждом небрежно оброненном слове.
Альбина была явно лишней за этим столом, но вскочить и утащить ее прочь я не мог. В глазах окружающих это выглядело бы еще хреновее, чем то, что уже происходило. Поэтому пришлось сидеть и делать вид, что все в порядке. Просто случайная встреча за обедом. Подумаешь…
Но братья не были бы братьями, если бы позволили этому обеду пройти незаметно и без происшествий.
— Как дела у Константиныча? — спросил Ярослав.
— Отец как всегда весь в работе, — со вздохом ответила Альбина, — требует невозможного от себя и окружающих. Еле удалось вырваться на обед."
"И как она при таком раскладе собиралась идти на выставку? Или сидеть в каком-нибудь кафе?
Интересная.
— О, понимаю. У нас тоже есть один такой трудоголик, — хмыкнул Арсений, — людям поесть спокойно не дает.
— Отец? — понимающе кивнула Аля.
— Нет. У него все строго. Война войной, а обед по расписанию, — хмыкнул брат, снова мазнув по мне цепким взглядом, — я про Ромку Седова говорю. Держит нашу Есению в плену.
Стоило прозвучать Сенькиному имени, как Альбина напряглась. Тихонько звякнув ложкой по кромке блюдечка, она наивно хлопнула глазами и предположила:
— Может, она просто плохо работает и поэтому вынуждена оставаться в обеденный перерыв, чтобы исправлять собственные косяки?
Шпилька была тонкой, но легко читаемой, и от того еще более неуместной.
— Все может быть, — философски согласился Арсений.
А Ярослав добавил:
— Я думаю, только Марат может ответить на этот вопрос, — взгляд на меня, — ну, что Мар, бестолковая у нас невестка? Придется нам за нее перед людьми краснеть?
И все это бодрым дружелюбным тоном, не подразумевающим никакого подвоха.
А он был!
Был, мать его.
