— Выглядишь так, как будто в самом деле влюбилась.

— Глупости, — фыркнула я. — просто пытаюсь соответствовать.

— Умница, — его похвала звучала, как издевка. Не хватало еще чтобы по щеке, как собаку потрепал, — У меня большие планы на это семейство, так что смотри, не облажайся, сестренка.

***

К счастью, из его цепких лап меня спасли быстро. Стоило только мелодии пойти на спад, как рядом появился Марат и по-хозяйски притянул к себе, оттеснив недовольного Матвея в сторону.

— Когда ты с ним танцевала, у тебя был такой вид, будто тебя держат в заложниках.

«Так и есть» — чуть было не буркнула я, но вовремя спохватилась, поймав предупреждающий взгляд брата.

Вместо этого сказала:

— Я просто натерла ногу. Поэтому любого, кто потащит меня танцевать – можно считать злостным захватчиком и абьюзером.

— Понял. Принял. Теперь буду как коршун стоять на страже и отгонять каждого, кто посмеет протянуть руки к моей жене.

К моей жене…

Эта фраза так легко сорвалась с его губ, и Марату было совершенно невдомек, что у меня екнуло где-то то ли под коленками, то ли в животе, то ли между ребер. То ли во всех местах сразу.

Мероприятие продолжалось, и большую часть времени я провела сидя за столом, потому что и правда натерла ногу, однако это не помешало празднику.

Пусть наш брак был договорным, и никто не спрашивал моего согласия, но мне нравились Ремизовы. Все. Строгий отец и спокойная, нежная мать. Братья – такие похожие и при этом совершенно разные. Сам Марат.

Между всеми ними чувствовалась прочная душевная связь, любовь и уважение.

Они напоминали мне те времена, когда отец был жив, и наша семья тоже была крепкой, если не считать моего вечного противостояния с Матвеем, а теперь…теперь остались лишь руины. Наверное, именно по этой причине я невольно потянулась к Ремизовым. Рядом с ними было спокойно и надежно.

Уже поздно вечером, когда на небе сияли звезды, а над шатрами разноцветные огни, мы с Маратом, сопровождаемые шутливыми напутствиями, отправились в номер для молодоженов.

Не знаю, как у мужа, а у меня все ходуном ходило. Каждый шаг, приближающий нас к заветной цели, отдавался эхом в голове и странным томлением в крови. Я даже сказать ничего не могла от волнения, во рту пересохло и болтались обрывки каких-то нелепых фраз.

Поэтому, когда Марат распахнул передо мной дверь и царским жестом пригласил во внутрь, а смогла промычать лишь что-то невразумительное. А уж когда увидела огромную двуспальную кровать с кружевным балдахином, так и вовсе чуть в обморок не плюхнулась.

Стало горячо и неловко. И сердечко так предательски: тюк, тюк, тюк.

Он. Я. Шикарный номер, явно предназначенный для того, чтобы двое влюбленных растворились в неге страсти и любви.