— А когда? Когда настанет это время? Когда ты забудешь, как я выгляжу? Потеряешь мой номер телефона и вычеркнешь из своей жизни?

— Не говори ерунды. Ты все прекрасно понимаешь, — я снова начал заводиться, потому что этот разговор уже был. Причем ни единожды.

— Я без тебя умру, — внезапно выдала она, — неужели ты не понимаешь? Не чувствуешь этого. У меня вот тут, — приложила ладонь к груди, — дыра, если ты не рядом.

И для чего тот пафос? Не понимаю.

— Все, Аль. Прекращай. Считай, что мы помирились и беги по своим делам, пока на нас кто-нибудь не обратил внимания.

— Ты хочешь от меня отделаться?

Да!"

"— Нет… — в этот момент раздался звонок приехавшего лифта и голоса, — все иди!

— Мы сегодня встретимся? Ты приедешь.

— Да. Иди!

Я развернул ее лицом в одну сторону, а сам рванул в другую.

И только оказавшись в своем кабинете, вспомнил, что сегодня встреча с адвокатом, занимающимся делами Есении. Так что ни к какой Альбине поехать не получится.

И почему-то вместо сожалений я испытал неожиданное облегчение.

***

— Ты уверен?

Отец сидел на своем рабочем месте, одной рукой потирая бровь, а другой задумчиво похлопывая по столу.

— На все сто. У нас был сложный разговор с Есенией, в ходе которого она рассказала много интересного. Дальше я уже сам разбирался, и итоге интересного стало еще больше, — я кивнул на папку, лежащую в раскрытом виде, перед озадаченным родителем, — как видишь, Матвейка у нас парень с выдумкой, с амбициями и своим видением того, что такое хорошо, и что такое плохо.

Если честно, меня чуть вывернуло от этого видения.

Я как с адвокатом встретился, как офигел, так из этого состояния до сих пор и не вышел. Потому что есть вещи нормальные, есть недопустимые, и есть полный зашквар. Вот это он как раз и был.

И если бы мне со стороны рассказали такую историю, то я бы посчитал, что там все очень сильно преувеличено и вообще неправда. Поэтому я понимал отца, который сидел, хмурился, пытаясь понять как так-то? Что это вообще такое?

Он не из тех, кто станет отмахиваться от проблем и знает, что жизнь всякого добра на лопате может преподнести, но такое…

— Так… — он захлопнул папку, — мне нужно переварить.

— Переваривай.

— И еще надо пробить по своим каналам. Не по причине того, что не доверяю тебе или Есении. Просто надо прощупать.

— Щупай, — я поднял руки в жесте, мол делай все, что считаешь нужным, — только не затягивай. В этот раз Есения уговорила меня подыграть ему, заплатить и сделать вид, что ничего не знаю, но больше я на такое не пойду.

Меня аж передернуло от этого, а отец сурово кивнул:

— Все правильно сделали.

— И аккуратнее, пожалуйста. Не надо, чтобы он понял, что мы проявляем интерес к его персоне. Пусть будет уверен, что все хорошо. Сам понимаешь, нет смысла давать ему фору и возможность подготовиться.