Но я все же с глазами, и понимаю, что он — человек современный, не вчера с гор спустился…

Неужели, так сильно желал выполнить волю отца и деда?

Разве такое есть в современном мире? В реалиях современного бизнеса, чуждого законам крови?

Или он в самом деле, сначала решил выполнить данное обещание, а потом увидел меня… И…

И что?

Настолько я ему понравилась, что пошел на такой шаг? Несмотря на мое явное нежелание, на то, что я гражданка другой страны, и он не мог не понимать, что нарушает закон?

Или ему просто в самом деле, плевать на все?

И настолько уверен в своей безнаказанности?

Море вопросов и ни одного ответа.

Сижу, нервно перебирая в пальцах кружевное плетение скатерти, поджав под себя обе ноги, и смотрю теперь не на водопад, а на дверь.

Неотрывно.

Глава 17

— Познакомилась с моей мамой, сладкая? — вместо приветствия, говорит Азат.

— Да.

Я решаю быть краткой и не распространяться особо. Смысла нет. Просить опять, чтоб освободил, глупо, а больше мне разговаривать с ним не о чем.

— И как тебе твой новый дом?"

"Азат проходит в комнату, садится напротив, в кресло. Я боязливо подбираю ноги под себя, пытаясь дальше отодвинуться на кушетке.

Но жесткая лапа неожиданно и пугающе быстро хватает меня за лодыжку, и в следующее мгновение я, с тихим вскриком, лечу навстречу своему мучителю, нелепо раскинув ноги.

Цепляюсь за подушки на кушетке и еду вместе с ними с такой скоростью, словно меня волк злобный тащит. Или барс.

Через секунду я уже на спине, платье задралось, обнажив штанишки, платок с головы слетел, волосы, заплетенные в две косы, разметались.

И Зверь надо мной, упирает кулаки в мягкость кушетки возле моей головы.

Ситуация пугающе похожа на ту, предыдущую, о которой я не могу вспоминать без стыда теперь.

— Не подбирай под себя ноги, сладкая, не закрывайся, — рычит он мне в губы, обдавая горячим дыханием, — я не люблю, когда женщина меня боится.

— И все для этого делаешь, — не удерживаюсь я от дерзости. Но ведь это правда! Правда!

— Что я сделал, чтоб ты меня боялась? М? — он наклоняется от губ, так и не коснувшись их, к шее и лижет мою кожу, словно самый сладкий десерт. Меня опять пробивает дикой дрожью от происходящего.