Лицо его совершенно спокойно, даже, я бы сказала, расслаблено, но я вижу, как бешено бьется тугая жилка у виска. Он насторожен, и ему не нравится происходящее.
А, значит, грохот — это не мое взбудораженное воображение. И не моя реакция на его вольности.
— Азат… — я говорю почему-то шепотом, мгновенно и дико пугаясь, смотрю вверх, на каменные своды пещеры, внезапно очень остро ощущая свою незащищенность. Уязвимость. И невероятную толщу камня над головой. — Что это, Азат?
— Ничего, сладкая, — спокойно говорит он, — наверно, где-то снаружи камни посыпались… Ты сиди здесь, я пойду посмотрю, хорошо?
Азат поворачивается ко мне, улыбается, умиротворенно и успокаивающе, но меня не обмануть! Я вижу, как блестят озабоченно его глаза! Я вижу, как непроизвольно сжимаются кулаки!
Он… Он меня обманывает! Что-то случилось, точно что-то случилось! И сейчас… Он хочет уйти, оставить меня одну! Здесь! В этом каменном гробу!
Я вскакиваю и обхватываю руками ворот его рубашки:
— Нет! Нет! Я не останусь, Азат! Не останусь! С собой возьми! С собой!
Контролировать себя совсем не получается, хоть и есть на грани разума понимание, что, даже если и произошло что-то непоправимое, необходимо дать мужчине возможность действовать. Нельзя так цепляться, нельзя мешать!
Но не могу, просто не могу!
Из глаз льются слезы от ужаса, а пальцы, кажется, намертво впились в моего Зверя.
Он тут же подхватывает меня, обвивает своими сильными руками, хрипит на ушко успокаивающе:
— Ну что ты, сладкая? Ну что ты? Все хорошо будет… Я просто посмотрю и вернусь… Клянусь, что недалеко. Да мы и так недалеко от выхода… Просто надо посмотреть, мало ли, вдруг немного камешков нападало, а ты своими нежными ножками… Просто посмотрю…
— С тобой! С тобой пойду!"
"Я не верю ему, не соглашаюсь! Кажется, что, стоит ему уйти, исчезнуть из поля зрения, и я умру! Просто умру от ужаса прямо здесь, в этой проклятой пещере, проклятом гробу!
— Сладкая… Ная… — он отпускает меня, силой размыкает, казалось, намертво скрюченные пальцы, держит их в своих ладонях, смотрит в глаза, серьезно и уже без прежнего напускного спокойствия. — Мне надо одному, понимаешь? Я вернусь. Ты даже не заметишь, настолько быстро!
Его руки дарят тепло, его глаза дарят уверенность. Все будет хорошо? Конечно…
Смотрю в глаза Азата, ища там то, что придаст мне хоть немного уверенности. Ощущаю, как губы дрожат…
И прихожу в себя. Приступ паники отступает так же внезапно, как и накатывал.
Какая я глупая! Раскричалась здесь! Вцепилась! Стыдно и по-дурацки.
Азату сейчас и без того несладко. Он же не знает, что там произошло? Ему туда идти сейчас. Конечно, я только буду мешать, идиотка…
Ему надо одному.
Пусть идет.
Я убираю руки от его надежного тепла и сажусь на мат у стены, подбираю под себя ноги.
— Иди.
