Управляющий снова предложил бренди, но Шарлотта отказалась, гадая, куда граф Кароли несет ее с такой неприличной поспешностью. Наконец, к ее невыразимому облегчению, он остановился и осторожно уложил ее на диван. Сгорая от стыда, она подняла глаза. Он стоял рядом, изучая ее бесстрастным взглядом.

Шляпка сбилась набок и была усыпана зернами пшеницы. Аккуратно уложенный узел распустился, и волосы рассыпались по плечам. Щеки горели. Прижав пальцы к лицу, она ощутила липкую влагу. Кровь?

Бирюзовое атласное платье, лучшее в ее гардеробе, было покрыто пылью и грязью.

Подол порван.

Она попыталась что-то сказать, чтобы обрести некое подобие достоинства, но дыхание оставалось прерывистым, а руки дрожали.

– Думаю, вам лучше выпить бренди, мадемуазель, – твердо приказал граф Кароли.

Девушка с трудом откинула волосы с глаз. Она умирала от унижения. Предстать перед графом в столь растрепанном виде!

На этот раз бокал с бренди протянула сильная смуглая рука. Не смея противиться, Шарлотта выпила, но тут же закашлялась – спиртное обожгло горло. Ее спаситель сжал губы, скрывая улыбку, поскольку прекрасно представлял всю неловкость ее положения, но не имел ни малейшего желания преждевременно закончить эту сцену.

Девушка все еще дрожала от потрясения, а ссадину на щеке следовало обработать, прежде чем она покинет отель.

– То, что вы сделали, – чрезвычайно храбро и глупо, мадемуазель…

– Грейнджер, – пролепетала Шарлотта, не поднимая глаз и всем сердцем желая, чтобы он поскорее распрощался и позволил ей опомниться и привести в порядок волосы, лицо и платье.

Граф нахмурился. Он собирался прочитать ей нотацию и отругать за неуместное геройство, из-за которого она подвергла бесполезному риску его собственную жизнь.

Но вид беззащитной девочки, съежившейся на диване и полускрытой прядями длинных волос, наполол его неожиданной жалостью. Она казалась почти ребенком. Необыкновенные дымчато-зеленые глаза с густыми ресницами, высокие скулы, полные мягкие губы… Рот великоват, но это только придает ей еще больше очарования. Сияющая масса волос темно-рыжего цвета сверкала золотом на солнце. Только сейчас граф Кароли осознал, что она необычайно красива. Граф обернулся к управляющему:

– Нельзя ли принести умыться? Лицо мисс Грейнджер, как видите, пострадало.

– Нет!.. – вырвалось у смущенной Шарлотты.

Граф Кароли вскинул четко очерченные брови.

– Я… это… это неприлично, – заикаясь, выдавила она. – Я сама смогу о себе позаботиться.

– Позвать горничную? – услужливо предложил управляющий.

Тень улыбки мелькнула на губах Шандора Кароли.

– Воду и губку.

Шарлотта беспомощно уставилась на управляющего, но рассыльный помчался выполнять приказ графа.