Хотелось бы, чтобы он оценил по достоинству подарок – танцовщицу, нанятую мной.
Пусть немного расслабится, займется привычным делом.
Понятия не имею, чем дни напролет занимаются такие люди, как он, но думаю, что совать деньги за резинку трусов стриптизершам он умеет.
* * *
– Мы всегда можем договориться, Светик.
В темных глазах Анварова горят нешуточные огни. Там полыхает пламя, от которого по телу струится приятный, согревающий жар.
Я чувствую себя мишенью, когда он на меня смотрит. Но странным образом не хочу никуда бежать, лишь наслаждаюсь вниманием такого мужчины – роскошного и сексуального.
Он способен одним лишь взглядом любой девушке вскружить голову, а у меня так давно не было близости с мужчинами…
– Мне не нравится, когда меня называют Светик. Неприятные воспоминания, знаешь ли.
– Понял.
Он оказывается ближе, упираясь коленями в мои."
"– Как тебе нравится? Котик, солнышко? Может быть, – его губы коварно изгибаются. – Избитое «зай»?
– Еще не знаю, – облизываю губы.
Почему-то в его порочных устах каждое из этих прозвищ звучит по-особенному.
– Или ты хочешь быть малышкой? Моей малышкой…
Смеюсь.
Его напору и уверенности можно только позавидовать и я пытаюсь держаться из последних сил, действительно пытаюсь, но ноги, сведенные до судороги в коленях, предательски слабеют, а трусики врезаются в чувствительное местечко, причиняя дискомфорт.
– Думаю, я легко смогу угадать, как тебе нравится.
Поднявшись со своего кресла, Амир легким толчком опрокидывает меня на кровать и оказывается сверху.
– Как?
– Нужно всего лишь больше практики, – наклоняется к моим губам, водя по ним своими. – Хочешь?
– Я хочу…
Я хотела совершенно иного, но сложно сосредоточиться, когда тебя соблазняют так нагло и умело. Он точно знает в толк поцелуях, когда мягко касается языком моих губ, сначала просто дразня, а потом уверенно проникает внутрь.
Моя воля окончательно слабеет и становится лишь призраком. Сердце разгоняется до предельного ритма за считанные секунды, и кровь наполняется эмоциями – предвкушение, немного страха, интерес и возбуждение, которого оказывается больше всего. Именно оно захватывает власть над моим телом и отключает, один за другим, последние барьеры.
Ладони Анварова скользят по моему телу, жарко, до тесноты сжавшись на талии. Я еще могу сойти за ту, которая не беременна, если смотреть на меня со спины.
Но Анваров с удовольствием поглаживает мой выступающий животик и едва ли не мурлыкает, как огромный тигр, переместившись вниз поцелуями – с губ на шею и грудь, а оттуда – еще ниже. Немного покалывает кожу живота модельной щетиной и следом зацеловывает.
– Я тебя не отпущу. Бежать бесполезно. Лучше принять неизбежное.
Он умеет вырывать стоны из женских губ.
