Ну, бывай, бродяга.

Золотой повернулся и пошел к выходу. Он честно выполнил просьбу своего кента. Теперь дело за Боксером. Сможет — получит, не сможет — значит, так карта легла.

Ельцов переоделся, сел в машину и поехал на Сретенку, к дому, под крышей которого росло дерево.

* * *Алена уехала на Рижское взморье договариваться насчет дома и должна была вернуться через день. А ночью у Ястреба прихватило сердце, он с трудом набрал номер, который ему оставили врачи, и они приехали минут через двадцать.

До утра он пролежал под капельницей.

— Завтра, как приедет жена, — сказал врач, — в больницу

— Надолго? — опасливо спросил Ястреб.

— Недели на две.

— Долго-то как. — Ястреб прикинул, что дело с Филином затягивается.

— А жить хотите?

— Да не знаю.

— Тогда зачем нас вызывали? — Знакомый врач насмешливо посмотрел на него.

— От страха.

— Значит, хотите. Курить минимально и лежать. Если что, звоните, — посоветовал врач, пряча в карман стольник.

Ястреб заснул под утро и проспал до обеда. Встал, пошел на кухню, съел кусок колбасы, выпил стакан сока и опять лег. Телевизор смотреть не хотелось. Надоели ему рассказы о скором коммунизме. Он лежал, заложив руки за голову, и думал о том, как быстро кончилась жизнь. Он не надрывал организм наркотиками, конечно, никогда не синюшничал, курил, правда, много, а вот напугали — сигарету в руки взять неохота.

Пойти, что ли, в церковь? Но врач запретил уходить надолго из дома.

В прошлый раз он купил в храме маленькую картонную иконку и поставил ее под стекло в горку.

Ястреб встал, пошел в другую комнату, взял икону и вернулся в спальню. Лег, устроив икону напротив, и начал внимательно смотреть на нее. Лик Божьей Матери был спокоен и добр, она смотрела на Ястреба нарисованными глазами, и ему казалось, что взгляд ее был осуждающим.

Он мысленно начал упрашивать ее простить ему все, что он сделал плохого.

Божья Матерь глядела на него, она, конечно, слышала его исповедь, и Ястребу казалось, что глаза ее постепенно теплели.

Он и не заметил, как начал каяться вслух, вспоминая все, что было, даже самые мелкие пакости, сотворенные им.

Глаза Божьей Матери становились все ласковее, и он заснул.

* * *— Это не замки, а фуфель, — сказал Махаон.

Он достал из кармана связку отмычек. Ковырнул в замке, и дверь открылась.

Ельцов шагнул через порог, почувствовал запах лекарств.

В комнатах было тихо.

— Нет его, — прошептал Ельцов.

— Ты прислушайся, — одними губами произнес Махаон.

Действительно, кто-то тяжело дышал в комнате рядом.

Они вошли и включили свет.

На постели лежал Ястреб. Лицо его было мокрым от пота, и дышал он тяжело и прерывисто. Его разбудил яркий свет, и когда он открыл глаза, то увидел двоих в кожаных куртках, стоящих у кровати.

Он подумал, что это сон, и опять закрыл глаза.