Демид медленно опустил телефон, посмотрел на меня горящим взором и впервые за все время нашего знакомства искренне улыбнулся, позволив исчезнуть неизменной каменной маске:
— Артур пришел в себя.
* * *Артур пришел в себя.
Простая фраза гремела в голове, отдаваясь раненым эхом в горле, в легких, под коленками. Выворачивала наизнанку, кромсала изнутри на части.
Пришел в себя…
Пришел…
Словами не передать то чувство облегчения, которое меня затопило после этой новости. Все время, что он провел в больнице, я места себе не находила, давилась страхом и тревогой. Металась по его дому, ожидая звонка то ли с надеждой, то ли с затаенным ужасом.
Я ведь не дура, прекрасно понимала, что на самом деле мне не говорят всей правды о его состоянии, ограничиваясь общими фразами. Да, тяжелый. Да, делаем все что можем. Нет, прогнозы давать не будем.
Все они давали. Но не мне, а Демиду. И его еще более мрачная, чем обычно физиономия, была красноречивее любых слов.
После допроса Барханов подбросил меня до дома, а сам полетел в больницу. Я бы с радостью увязалась вместе с ним, как того велело мечущееся в груди сердце, но здравый смысл победил.
Меня все равно к нему не пустят, да и вряд ли первым желанием пострадавшего, вернувшегося с того света, будет встреча со мной. Сейчас начнутся осмотры, диагностика. Реабилитация. Не до меня. Поэтому пошла домой, к Ваньке.
— Добрый день, Вероника. Вы сегодня быстро, — няня удивилась моему внезапному возвращению, — все в порядке?
Она не знала подробностей произошедшего, но была в курсе того, что Артур в больнице.
— Да, все хорошо, — я слабо улыбнулась, не найдя в себе сил на большее, — представляете, сегодня Артур пришел в себя.
— Слава Богу, — выдохнула женщина, прижимая руки к груди, — я так переживала. Такой молодой, и такая беда. Совсем себя не бережет. Целыми сутками на работе пропадает, вот и результат.
Я не стала говорить, что переутомление не имеет никакого отношения, к тому, что произошло на самом деле. Не зачем об этом знать постороннему человеку.
— Как Ванюшка?
— Поиграли, погуляли, поели. Теперь спит.
— Спасибо, Нина Александровна.
— Я могу идти, раз больше не нужна?
— Да, конечно. Если что я вам позвоню.
Стыдно, но мне хотелось, чтобы она поскорее ушла, хотелось остаться наедине со своими мыслями, эмоциями, бушующими словно штормовой океан.
Я едва дождалась, когда за ней закроется дверь и пошла в душ.
Горячая вода. Холодная. Пришел в себя…
Снова горячая. Очнулся. Выжил.
Ледяные струи по коже. Я так боялась, что он умрет.
Я бы без него не смогла. Несмотря ни на что.
Слезы сами бегут по щекам, смешиваясь с потоками воды, забирая мою боль, мой страх, мое отчаяние. Мне хочется улыбаться, смеяться от радости, но вместо этого просто облегченно реву.
Боже, какая же я плакса.
