Жаль, что не смогу тебя сразу как следует трахнуть. Но после съемок, если захочешь…

Я отрицательно замотала головой:

– У меня есть муж.

– У всех есть мужья, жены.

– Но у меня очень строгий муж! Он убьет, если узнает, что я трахаюсь без его позволения.

– Ладно, помолчи! Считай, что я пошутил. Придумаю для тебя что-нибудь особенное. Все выдержишь?

Я пожала плечами.

Арон опять посмотрел в папку:

– Болевой порог высокий. Это хорошо. А какое у тебя стоп-слово, недотрога?

– Понятия не имею, мы не обговаривали, а я не знаю, какие вы даете стоп-слова, – честно призналась я.

– Так придумай что-нибудь сейчас, – велел Арон.

– Лысый! – сказала я первое пришедшее на ум слово.

– Нет, это не хорошо! – недовольно ответил Арон, прикоснувшись рукой к своей лысине. – Давай просто: боль, если тебе без разницы. И кричи во время съемок. Подписчики это любят.

Мне было все равно. Боль, так боль. Единственное, что я хотела, сбежать от этого ненормального мужика. А он спросил:

– Камера готова?

Получив утвердительный ответ, мастер Арон кровожадно улыбнулся, схватил меня грубо за волосы, я и пикнуть не успела, как очутилась на столе, том самом, где только что лежала девица. Фу, как неприятно после нее! Живот и грудь оказались прижаты к неостывшему еще от тела развратницы пластмассовому материалу.

– Прекратите, прошу! – закричала я в соответствии с указаниями мастера.

Он стащил мою юбку и ударил ладонью по ягодицам. Пока думала, закричать или нет, мастер схватил мои руки и на запястьях защелкнул прохладные браслеты. После чего прицепил меня к одной из конструкций, похожей на подлокотник, так, что я совсем не могла руками шевелить. И почти сразу почувствовала, как лодыжки обвивают мягкие манжеты. Мастер развел ноги и прикрепил их за манжеты к краям стола."

"Я оказалась обездвиженной и беспомощной в своем состоянии. Но головой могла вертеть и с ужасом наблюдала, как мастер подошел к стене, снял с крючка плеть с множеством мелких хлыстиков. При этом оператор снимал попеременно мое лицо крупным планом и неспешные действия мастера. Он подошел ко мне вплотную, подсунул руку под тело и со всей силы сжал пальцами сосок. Я застонала от боли. Мастер перестал садировать грудь, но через пару секунд я услышала щелчок, свист стремительно движущейся плети и ощутила раскаленный удар по своим ягодицам. Я взвизгнула от острой, пронзительной боли.

Послышался опять щелчок и раздирающий душу свист. От предчувствия очередной порции боли сознание моментально уплыло в туман, как это неоднократно было при издевательствах Сема. Сквозь такой туман боль воспринималась не так остро.

Впрочем, сейчас боль была не такой резкой и унизительной, как при экзекуциях Сема после измены.