Он велел мне встать на колени. Голова кружилась, я не понимала, что происходит, но ладошкой все же, послушно обхватила его член и прикоснулась губами в легком поцелуе. Неприятный солоноватый вкус проник сквозь губы, я закашлялась, подавляя рвотный рефлекс. Билл дал мне возможность отдышаться, взял свой член в руку, провел им по моему подбородку, сжатым губам.

– Разожми губы и зубы, – велел попечитель и, не обращая внимания на мои немые протесты, раздвинул мне рот большим и указательным пальцами.

Я не сопротивлялась, вероятно, вид его члена, его намерения, не осознаваемые моим детским умом, но отложившиеся где-то в генетической памяти, парализовали мою волю.

А он ввел член мне в рот. Тот уперся в правую щеку, растягивая ее и причиняя боль. Билл похлопал по щеке ладонью и вытащил член, давая мне отдышаться.

Слюни потекли у меня по подбородку. Но Билл не обращал на это внимание. Он обхватил мою голову руками и…

Не буду описывать весь процесс. Впрочем, Билл по сравнению с другими педофилами, в тот раз обошелся со мной сравнительно гуманно, не лишил девственности.

Помню, как я начала задыхаться. Едкая, жгучая жидкость заполонила ноздри, разъедая все во рту, вырываясь из моего горла и расплескиваясь брызгами по полу.

– Хотел посмотреть, насколько глубокое у тебя горло и сколько лжи может в нем поместиться. Вижу, много. А тебе нужно учиться подавлять рвотные позывы, – сказал Билл и повторил свою попытку.

Я думала, сердце остановится, сознание потеряю от страха и отвращения. Думала, захлебнусь…

Когда он закончил и вытащил свое достоинство, то вытер его об мои волосы, натянул штаны и вдруг обвил мою шею рукой, нежно поцеловал в лобик и ласково сказал:

– Понимаю, что ты еще девочка, но я ведь люблю тебя!

Билл задумался на несколько секунд и продолжил:

– Запомни, милая, Господь одобряет это. А я есть связующее звено между тобой и Господом. Сопротивляться мне – бессмысленно. Ты должна подчиняться, раз Господь отдал тебя в мои руки. Я даю тебе заботу, в которой ты нуждаешься, а ты обязана быть полностью лояльна ко мне. И держи рот на замке, чтобы ни одна из подробностей нашего общения никому и никогда не стала бы известна. Пусть только Бог будет знать о наших секретах.

Как же плохо я себя чувствовала после такого общения! Я ощущала себя грязной и использованной. Очень долго мылась в душе, тщательно полоскала рот и оттирала те места, к которым прикасался Билл.

После душа надела запасной комплект чистого белья и долго плакала в кроватке. Я убеждала себя, что все уже сделано и ничего не изменить. И хотела навсегда забыть то, что вытворял попечитель. Даже просила об этом небесного Бога.

По детской наивности я надеялась, что такое больше никогда не повторится. Но все повторилось потом еще в более извращенной форме.