Затем прорезались двоюродный брат мамы Никита с дочерью Леной. Но девушка представляется как Микаэла, типа она итальянка по отцу. Смех, да и только! Родители мои – добрые до глупости. Вместо того чтобы спросить у родни: «Где же вы были, когда Василия инсульт разбил? Звонили вам, телеграммы посылали, просили помочь, да никто не ответил», – отец и мать умоляли: «Филиппочка, давай им всем поможем!» Я попытался объяснить старшему поколению, что это не родня. В тяжелые времена их рядом нет, а когда у нас деньги появились, тут людишек противных и принесло. Мама выслушала меня, забормотала: «Прости, сыночек».
Филипп цокнул языком.
– Галина обнаглела до предельной степени, начала говорить Флоре: «Ты не нашего круга. У Авдотьи аристократические корни. Ваш брак с Филом – мезальянс! Ему нужна супруга – ровня по воспитанию, образованию, происхождению. Вот у моей подруги есть дочь, она в ларьке не торговала, с пьяными не общалась». Флора мне ничего не сказала, правду рассказала Анастасия, экономка. Пришла ко мне в кабинет с заявлением: «Простите, что мешаю, но Галина гонит хозяйку из дома».
Глава четвертая
Филипп с шумом выдохнул и замолчал.
– Вам можно посочувствовать, – пробормотала я, вспоминая Гарика, родственника Феликса Маневина, моего мужа.
Зоя Игнатьевна, родная мать парня, подкинула нам своего горячо любимого сыночка. Надоел ей великовозрастный недоросль, который постоянно затевает какой-нибудь странный бизнес, например разведение енотов-полоскунов на дому. Животных Гарик собирался продавать в качестве живых стиральных машин.
