Почему я не сказал ему, что у меня есть приёмный брат? Потому что Оуэн просто большой кусок дерьма, вот почему. У нас у всех есть свои секреты, и он мой самый большой секрет из всех.
— Мне нужно идти, — бормочу я, быстро расстёгивая ремень безопасности и одновременно с этим открывая дверцу машины. Я уже почти выхожу, когда рука Джерарда хватает меня и тянет обратно на сиденье.
— Эй, подожди, — говорит он мягко. Глазами он умоляет меня сказать ему, что, чёрт возьми, происходит. Когда он понимает, что я не собираюсь ему отвечать, то просто вздыхает. — Пока, Фрэнки, — бормочет он. Затем, Джерард притягивает меня для одного последнего долгого поцелуя.
Один последний поцелуй.
Оуэн выглядит просто одержимым мыслями об убийстве.
Я со вздохом вырываюсь, закрыв глаза, когда он кончиками пальцев проводит по моей щеке.
— Пока, Джи.
И затем я ухожу и от Оуэна, и от Джерарда в своё убежище, которое, надеюсь, меня спасёт.
То, чего ты заслуживаешь
Как только я захожу домой, сразу бегу на кухню. ""Мам? Ты дома?"" — зову я. Ответа нет. Я смотрю на часы, сейчас всего лишь 16:17. Чёрт, мамы не будет дома ещё два часа точно. И для Оуэна этого времени достаточно, чтобы что-то сделать со мной...
Я бегу к себе в комнату и запираю дверь. Затем иду в ванную и снова запираю дверь. Трясущимися руками я включаю душ, пытаясь сделать всё, чтобы Оуэн передумал и оставил меня в покое. Моя грудь вздымается, становится труднее дышать, это почти что приступ паники. Он всё равно сможет найти меня...
Я слышу, что Оуэн вскрыл замок в моей комнате и подходит к ванной. Он пытается открыть замок, и этот звук заставляет моё сердце сжиматься. Я усаживаюсь на закрытую крышку унитаза.
— Фрэнки, выходи, — приторно воркует он через дверь, поворачивая ручку.
— У-уходи, — выдавливаю я.
Замок щёлкает и поддаётся. Моё сердце останавливается.
Оуэн заходит, улыбаясь. Он смотрит на душ и выключает его. Молчание окружает нас своим удушающим дыханием. Затем он подходит ко мне, и его улыбка сменяется ухмылкой.
— Ты. Только. Мой, — рычит он мне на ухо, схватив за ворот футболки. Я не сопротивляюсь, когда он выдёргивает меня из ванной и толкает на кровать.
— Но... но ты же сам сказал, что ты мой б-брат, — я тихо умоляю. Он жестоко смеётся.
— Мы не братья, Фрэнки. Ты знаешь это так же, как и я.
— Оуэн, — прошу я, — Оуэн, пожалуйста. — Я на самом деле никогда не отбивался от него. — Пожалуйста, не надо.
— Что ты делал с тем парнем?
— Ничего.
Он улыбается, но его пронзительно голубые глаза остаются такими же холодными.
— Ты лжец, Фрэнки. Ты получишь то, чего ты заслуживаешь.
***
18:59.
Солнце медленно заходит за горизонт. Воздух снаружи стал ещё холоднее, но я больше ничего не чувствую. Это онемение отличается от всех, что были когда-либо раньше. Я ничего не чувствую — ни рук, ни туловища, ни ног.
