Пока я пытаюсь выяснить это, я так же стараюсь быть тихим и слежу за коридором. Дверь в комнату Майки открыта, и я слышу, как он складывает учебники, бормоча себе под нос. Я уже знаю, что родительская комната находится в другой стороне дома. Так что это должно означать, что последняя дверь в коридоре, находящаяся рядом с ванной, которую я в значительной степени попортил в прошлый раз, эта последняя комната должна быть его...

Я был без сознания, когда Джерард принёс меня в свою комнату, и оглядел там всё очень кратко, прежде чем он потащил меня в больницу. И простите меня, если я ошибаюсь, но это должна быть комната Джерарда с Джерардом внутри.

Из-за этого я ничего не могу с собой поделать, бросаю картину (на которой как я понял, фактически были трое голых мужчин в лодке) и крадусь мимо комнаты Майки к той, которая, я уверен, должна принадлежать Джерарду. Моё сердце колотится, когда я стою перед его дверью и изучаю, что он нарисовал на ней. Она выглядит, как ночное небо. Я впечатлён ещё больше, чем раньше. В этом парне есть хоть что-то плохое?

Спустя какое-то время, я толкаю дверь. Признаюсь, я ожидаю обнаружить его спящим в своей постели, потому что сейчас только около 7:40 утра, и он достаточно взрослый, так что ему не нужно идти в школу. Думаю, я могу просто посмотреть на него спящего, может быть, прикоснуться к его волосам, как он любит делать это со мной. Может быть, я могу поцеловать его в лоб, как он сделал это вчера. Чтобы стать счастливее, мне достаточно будет даже просто увидеть его.

То, чего я не ожидал, так это увидеть его кровать пустой, выглядящей так, будто он и не спал здесь прошлой ночью. Я не ожидал увидеть скомканные листы бумаги, покрывающие почти каждый свободный сантиметр ковра. Я не ожидал увидеть восемь или девять бутылок из-под алкоголя, валяющихся на его столе и вокруг шкафа. Все они были либо пустыми, либо содержимого там оставалось на один стакан.

Я беру бутылку со стола, наполненную где-то на четверть. На ней нет этикетки, просто прозрачная жидкость, болтающаяся внутри. Я нюхаю открытую бутылку, но так пахнет много чего. Тогда я делаю совсем крошечный глоток. Водка.

Это всё здесь было? Я не могу вспомнить ничего из этого, когда был здесь в воскресенье. Неужели я тогда не увидел всего этого? Если я потерял много крови, значит, мог это не заметить?

Я сажусь на его застеленную кровать и подбираю пару листов смятой бумаги с чёрного ковра. Первый - набросок мальчика, лежащего в постели. Его лицо чуть отвёрнуто, а глаза закрыты, так что вы не можете как следует рассмотреть его лицо. Я переворачиваю лист и смотрю с различных ракурсов, как будто это может помочь мне лучше разглядеть лицо мальчика.

Подождите. Это моя гитара в углу? Слово PANSY едва различимо написано на боку гитары.