Я хочу, чтобы мама прекратила свои попытки выяснить, кто меня привлекает.
И я хочу Джерарда. Даже после того, как он поцеловал меня, а затем оказался алкоголиком, что ввело меня в вынужденный ступор. Даже после того, как он не вернулся домой и оставил меня, а я испытывал боль, чувствовал себя брошенным и разбитым, а затем не чувствовал совсем ничего. Даже после того, как он подвёл меня. Я просто хочу его обратно.
Потому что когда он рядом со мной, он заставляет меня чувствовать себя так хорошо, как я не чувствовал себя долгое, долгое время.
***
По времени у мамы сейчас должен быть обеденный перерыв. Я считаю, что будет лучше, если она узнает всё от меня, чем от дежурного по школе или директора, поэтому звоню в её офис и оставляю короткое сообщение.
""Мам, я повздорил с учителем в школе. Сейчас иду домой. Обещаю, что всё объясню, когда ты вернёшься домой сегодня вечером. Люблю тебя. Пока"".
По крайней мере, у меня будет возможность поделиться своим видением случившегося, прежде чем она сделает поспешные выводы.
Примерно к 14:30 я переступаю порог своего дома. Идеальный снег прекратился несколько часов назад, но на улице всё так же холодно. Мои конечности замёрзли, и мне не терпится принять горячий душ.
И только когда я чуть не падаю с лестницы и не ломаю себе шею, я чему-то учусь: пытаться в одно и то же время подниматься по лестнице и снимать влажные от снега джинсы и толстовку Джерарда, не самая блестящая идея. Ну только если вы не хотите покончить с собой.
Так что я останавливаюсь, снимаю с себя джинсы, влажную толстовку и рубашку, прежде чем продолжаю идти к своей комнате и утешать себя мыслями о горячем душе. Я остаюсь в одних боксерах, потому что в доме прохладно, а я не горю желанием подвергать Фрэнка младшего холоду."
"Я заношу вещи в спальню и иду прямо в ванную. Весь пол, раковина, унитаз в рвоте. Из-за своей брезгливости я автоматически отворачиваюсь, встречаясь взглядом с абсолютно голым Джерардом Уэем и получая небольшой сердечный приступ.
– Боже, – восклицаю я, немного пятясь назад и чудом избегая лужи рвоты. – Джерард, что, чёрт возьми, происходит?
– Называй... называй меня Джи, – отвечает он с кривой улыбкой. Его глаза стеклянные, я почти вижу в них своё отражение. Я не спорю с ним.
– Иди сюда, Джи, – говорю я. Он вдрызг пьян. И абсолютно голый, как в день, когда родился, но я стараюсь не обращать внимания на эту вообще-то большую деталь прямо сейчас. Он нуждается во мне.
Я оттаскиваю его к кровати и накрываю одеялом. Его немытая голова падает на подушку, а рот приоткрывается, что выглядит малопривлекательно. Он слабо стонет.
– Джи, что случилось с твоими вещами?
Ему требуется минута, чтобы сформировать мысль.
– Меня... стошнило на них.
Я замечаю кучу одежды, пропитанной рвотой, валяющуюся за дверью ванной.
