И я невольно вспомнил одну из миниатюр нашего поэта Иманта Зиедониса, в которой он призывает ребенка не быть духовно глухим и незрячим. Пожалуй, эти слова надо бы заучить наизусть многим матерям и отцам. Тогда они поняли бы, почему стали для своих детей чужими. Не знаю, что сказала бы мать Илгониса, если бы я достал из сумки не Уголовный кодекс, а томик «Эпифаний» и прочитал:
«Не жуй, сынок, когда песню поют! Сынок, никогда не жуй, когда песню поют, сыночек! Там, в песне, маленькая душа просит, может быть, она голодна сейчас. Не жуй, сынок, когда поют.
Не пей, сынок, когда песню поют. В ней иволга поет, не евшая поет, не пившая. Просит дождя, росу выпрашивает с листьев.
Сынок, мы народ едоков, но положи ложку на блюдце, когда песню поют, сыночек мой.
Не гляди, сынок, как тот дядя жует, не учись у него. Он все свои песни сжевал, он песню не отличит от салата.
Одна дверь для ложки и для песни. Замрет ли ложка около рта, когда начнут песню петь?
Сынок, отведи ложку в сторонку, пропусти сперва песню, сыночек мой…»
Что сказала бы эта мать и другие, ей подобные? Может быть, вслух ничего, только подумала: наверняка спятил! Может быть, написала бы все-таки жалобу прокурору. А может, заподозрила бы, пусть и нехотя, что есть на свете нечто, более нужное душе ребенка, чем карманные деньги? Что есть великое множество вещей, о которых мы, старшие, должны вовремя рассказать растущим детям. О войне, например. Поколение, начинающее самостоятельную жизнь сейчас, узнает об ужасах войны только из кинофильмов и книг. Но всегда ли молодежь помнит, что за наше настоящее заплачено миллионами человеческих жизней? В разговорах с юношами о правовых и нравственных проблемах я всегда останавливаюсь и на этой стороне вопроса: мы не смеем забывать погибших, боровшихся за будущее, за нас, за наше сегодня.
Как призрак белый, грустный и немой,Береза мне качает головой.Кто здесь упал так много лет назад,Из рук не выпуская автомат?Мне кажется, что он очнулся вновь,Береза эта — плоть его и кровь,И вспоминает он последний бойС немою болью, горечью немой…Можно ли забывать, если война так или иначе, прямо или косвенно, коснулась каждого из нас — и тех, кто жил в те дни, и даже тех, кого еще и на свете не было? Каждого.
Рассказывала мама мне подробно,Какой ты сильный, ласковый и добрый,И я бросался к каждому прохожемуВ шинели серой — на тебя похожему…Заволокло и закрутило мглоюИ ту дорогу, где тебя встречал я.И ту березу, с кем делил печаль я,Но все равно — я встречи жду с тобою.И вновь твои шаги как будто слышу я,И выбегаю снова на дорогу —Позволь твою винтовку неостывшую.
