Эмин забавно поигрывает темными бровями, приглаживая рукой непослушные волосы.
— Все хорошо? — спрашивает брат и так пристально смотрит, что я словно вижу в нем отца, прямо дрожь берет.
— Конечно, — отвечаю, улыбнувшись. — Агентство работает, заказов полно. В танцевальной студии тоже все хорошо.
— Ага, — совсем без энтузиазма отзывается Эмин.
Я понимаю, что спрашивал он не об этом. А он понимает, что я понимаю. Пока я открыто улыбаюсь, а брат смотрит с подозрением, возвращается Костя, держа в одной руке букет, а в другой — вытянутую коробочку.
— О, — только и выдает Эмин, а я…
Странно, но никакого восторга, даже радости я не испытываю. Мы словно в театре, где каждый играет свою роль, и эта мысль снова вызывает во мне чувство вины.
Костя постарался вот, а я вообще забыла. Может, я вижу уже то, чего нет. Ведь за столько лет ни разу муж не давал повода для сомнений. А недоброжелателей хватает, особенно тех, кто любит играть грязно.
— Откроешь? — спрашивает Костя, кивая на коробочку.
Приподнимаю крышку, и на самом деле искренняя улыбка появляется на моем лице. Видно, что запланировал он этот подарок давно. Явно сделано на заказ. Браслет с подвесками в виде танцующих фигурок.
— Хвастайся, сестренка, — отрывает меня от лицезрения этой красоты Эмин.
Я достаю браслет и, отложив коробочку, поднимаю взгляд на мужа.
— Поможешь?
— Еще бы, — Костя опускается на колени у кресла и возится с застежкой, а потом резюмирует: — Я знал, что тебе подойдет.
— Супер, — Эмин поднимает оба больших пальца вверх. — Но у меня вопрос. В этом доме вообще кормят?
Спасибо тебе, братишка. Сам того не зная, он дал мне повод уйти на кухню.
— Пару минут, — почти вскакиваю с кресла. — Я все разогрею и сделаю овощной салат.
— Спасибо, систер, — уже в спину кричит мне брат. — А то помер бы голодной смертью.
Накрываю на стол на автомате, потому что мысли мои скачут в хаотичном порядке и никак не хотят улечься. Вот вроде бы все хорошо, муж готовился к нашей годовщине, объяснился по поводу тех фото… Но что тогда все равно неспокойно? Вот будто изнутри идет какой-то протест. Неужели Евгений, который любит изъясняться загадками, смог посеять в моей душе зерно сомнения?
Теперь мысли перескакивают на наш разговор в мексиканском ресторане. «Эмилия, ты вся…» Кажется, так сказал Евгений, но предложение не закончил. И что это значит? Да у меня голова скоро лопнет от вопросов! Еще была какая-то странная формулировка о тех, кто покрупнее и помельче. Это явно имеет отношение ко мне, а не просто пространные рассуждения, но понять бы их смысл.
Так задумываюсь, что разбиваю тарелку. Чертыхаясь сразу, но потом вспоминаю, что вроде бы это на счастье. Убираю осколки и зову брата и мужа к столу.
