– У Валентины Сергеевны и Насти разница в возрасте около десяти лет. Егорова очень помогла Вале, когда та лежала в больнице после того, как спаслась с тонущего корабля. Они дружили. А вы тогда были совсем малышкой. Ваша мама и Настя скорее сестры, чем мать и дочь.
– Крошечным детям всегда уделяют больше внимания, чем сестрам, – всхлипнула Света, – но теперь мамы нет, и я никогда не смогу сказать ей: «Мамочка, обожаю тебя. Все глупости я творила только для того, чтобы ты стала заботиться о дочке, а не о крысе Настьке». Я просто куролесила. А мама всегда жестко меня наказывала. Лет в десять я увлеклась созданием пряничных домиков. Сама их выпекала, раскрашивала. Делала куколок, мебель – все из пряников. Представляете, какая кропотливая работа? На Новый год сделала для мамы пряничную ферму. Для Насти – пряничную избушку доброй феи. Для Натальи Варякиной – дворец Спящей красавицы. Очень старалась. Так хотела, чтобы меня похвалили. И что? Мать буркнула: «Спасибо, но лучше бы я увидела твой дневник с пятерками в четверти». Настя улыбнулась: «Очень мило. Ты прямо архитектор пряничного домика». Варякина кивнула: «Потрясающе». И все. Настя же стала ко мне обращаться:
– Архитектор пряничного домика, кто опять посуду за собой не убрал?
Она издевалась над моим хобби. Я выбросила все, что требовалось для производства пряников. И забыла о них. Настя через какое-то время перестала дразниться. Но мне было обидно в основном из-за того, что мама ей не запретила надо мной смеяться! Лет в четырнадцать мне в голову стали лезть мысли, что я не родная дочь.
Светлана махнула рукой.
– Я не понимала своего счастья. Живу в прекрасном доме. Мать не пьет, не курит, мужиков не водит. Только работает. У меня все есть. Чего еще надо? Да мне хотелось любви, ласковых слов, а этого не было. Ну, я и начала глупости творить.
Девушка махнула рукой.
– Наломала дровишек! В конце концов меня отселили. Мама купила мне отдельную квартиру с ремонтом, дорогой мебелью, денег давала. А я злилась. И все ждала любви, поцелуев, нежности. Делала все возможное, чтобы ее посильнее разозлить. Переспала с тьмой мужиков, и никакого кайфа. Два раза назло матери замуж сходила. Потом встретила Жоржа, влюбилась. А он Валентине Сергеевне не понравился. Она его обозвала альфонсом, я ее на … послала. Не жизнь, а песня! Месяц назад Жорж со мной расписался. Мы с ним решили матери ничего не говорить. Муж объяснил:
– Теща меня терпеть не может. И то, что я теперь ей официально родня, нам не поможет. Наоборот, Валентина взъерепенится, лишит тебя наследства.
Светлана стукнула кулачком по подлокотнику.
– И что? Я все равно осталась на бобах, все получила Настька.
