Поэтому при ходьбе фигура его колыхалась в движении, и я даже задумался, в какое же место следовало бить для того, чтобы пробиться сквозь несколько слоёв совершенно точно излишнего веса.
Но когда меня приняли за Иллюмова или Миражева, у меня даже бровь вздёрнулась: неужто они настолько не ценят собственную молодую поросль? Или же у Тенишева настолько высокий авторитет, что связываться с ним не хотят? Надо бы узнать, что ли, у бабушки, что это за Митрий Сафарович такой, который позволяет себе подобное, в том числе и нападение в императорском дворце.
Когда до меня оставалось не более пяти метров, рука Тенишева потянулась к поясу, и он вынул ту самую любопытную серебряную рукоять, слегка тряхнув ею. Рукоять превратилась в хлыст. Только хлыст с плетью тьмы, а не каким-либо материальным воплощением.
— Никто не смеет отбирать у Тенишевых их добычу!
Кнут из тьмы щёлкнул практически у моего лица. Терпеть больше подобное отношение я не стал. С момента появления Тенишева прошло уже несколько минут, а потому стоять дальше истуканом смысла попросту не было, ведь стража не спешила вмешиваться в наш конфликт.
Я напитал сразу несколько фигур горгов, которые пока ещё находились на грани видимости, окружая нас. Лишь воздух дрожал от переливов магии, формирующейся и набирающей плотность, но пока их видел лишь я. Прикинув, что для верности хватит и шести особей, я при попытке замаха Тенишева в следующий раз попросту заставил горгов проявиться.
Сделали они это все разом. Двое синхронно защёлкнули пасти на запястьях у Тенишева; один из горгов вырвал у командующего из рук хлыст, который тут же, при потере контакта с ладонью растаял, словно туман; а три другие твари окружили меня и принялись угрожающе рычать на Тенишева. Причём в этот раз твари были абсолютно реальные: я напитал их силой под завязку, и сейчас у них даже с клыков капала слюна, а взгляд выражал желание полакомиться тем же Тенишевым.
Но на Митрия Сафаровича произвело впечатление даже не это.
Впервые некоторая осознанность в его взгляде и опаска проскользнули, когда я повёл плечами, внутри кокона его тьмы, размял шею, а после двинулся ему навстречу. Эти пять шагов были той ещё затеей: тьма никуда не отступила, и даже при уменьшении воздействия полностью его нивелировать шкурой горга не удавалось.
Я попытался выставить перед собой пустотный щит, но впервые понял, что пустотный щит — не панацея. Удивительно, но факт: эти две силы будто бы старались не взаимодействовать друг с другом в том плане, что пустота не пожирала магию тьмы, а лишь отчасти её ослабляла, как и в случае со шкурой горга, но при этом и сама тьма хоть и пыталась заполнить собой пустоту, но бессильно сползала с неё.
