— Теперь, живо одевайся и пойдем пить чай, — их взгляды зацепились друг за друга и разошлись.
Юля притихла, лишь иногда посматривала на невозмутимого Травкина. Ей бы такую уверенность и спокойствие. Вопрос вертится на языке, но она боялась произнести вслух. До того, как вдвоем зашли в квартиру жизнь была разложена по полочкам. Да, она не спокойна, критична… Но понятна.
— Хватит всякую фигню думать. Лучше спроси, — он сделал большой глоток из чашки, с точностью угадав все ее внутренние шатания. Поморщился, став старше и… Злее?
— Мы теперь встречаемся?
— Нет.
— А-а-а… Что тогда? — настроение резко пошло в минус. Юлька уже пожалела, что отрыла рот. Лучше бы молчала, глядишь за умную сошла. Сергей «побрил» ее с фантазиями. Ишь, губу раскатала!
— Мне показалось, что между нами… — женское уязвленное самолюбие отказывалось сдаваться.
— Вот именно. Показалось, Юль. Мужчины думают иначе. У них нет моральных обязательств от спонтанной связи, — и ведь ни разу не моргнул, лысый черт, все это говоря.
Глава 27
Травкин пропадал уже неделю. Правда, звонил, интересовался как у Юли с детьми дела. Она вздыхала в трубку: «хорошо» и прислушивалась к каждому звуку, сама не зная, чего ожидая услышать. Сергей молчал, курил. Сказав: «пока», скидывал.
Юлия еще потом долго смотрела на телефон, словно он мог выдать, что у юлькиного любовника на уме. Понятно, что мужчина ничего не обещал, ничего не предлагал, но было чертовски обидно, что вот так… Будто прячется от нее или наказывает за что-то. Она, не дурочка. Юля бы изо всех сил сделала вид, что все по-прежнему и не стала навязывать себя…
Навязывать. Женская тоска по сильному плечу? Слезы в подушку? Смешно, ей-богу. Юлия не из тех, кто ради мужика в омут с головой, забыв, что есть дочь и сын, которые в ней нуждается. Вон, Костик отколол ледышку и посеменил спрятаться за дерево, чтобы там сосульки нализаться.
— Вкусно? — она выглянула сверху, наблюдая за высунутым розовым языком.
Под ее рукой грубая пористая сосновая кора с капельками застывшей смолы. Есть место, где Коська ее внизу колупал, в надежде найти червячка, каких долбит прилетающий дятел.
— Неть, — тут же захлопнул рот и оттянул нижнюю губу, намереваясь зареветь, если мама станет сильно ругать. Так хочется запретного попробовать, особенно когда нельзя. Неразрешенное — слаще, интересней, чем конфета — батончик в кармане комбинезона.
— Маму угостишь? — хитро прищурилась Юля.
Малой от удивления растерялся и выронил «леденец». Затоптал ногой «улику». Вредное можно ему, но не маме… Заболеет еще, горлышко простудит, кашлять начнет. Ну, так мать описывала последствия кушанья снега и льда.
— Пойдем, — протянула руку, за которую мальчик тут же ухватился. — У нас есть дела. Нужно твои старые ботиночки отдать.
