Сотрясаясь всем телом, она посмотрела туда… Муж, обхватив голову руками, застыл изваянием и смотрел куда-то вниз. Другой автомобиль перегородил проезд, развернувшись в сторону, будто до этого хотел объехать неожиданную преграду.
— Даша! — у нее ноги отнялись, Юля их почти не чувствовала. Противный писк в ушах. Земля качается. Она шла, как пьяная, с безумной надеждой в глазах, что ее материнское сердце ошибается. Только не Дашка!
«Пожалуйста, Господи, только не она…» — беззвучно выводили губы.
Красным пятном на асфальте куртка. Рюкзак в пыли. Тетрадки высунулись наружу из-за сдвинутой молнии замка.
Юлька не сразу поняла, что ее дергает за рукав мама Светы Клюевой:
— Юль, жива она, жива… Трогать только не надо. Сейчас скорая подъедет.
— А? — она не замечала, что сильно сжимает Костика, тот аж кряхтит и покраснел.
— Жива, говорю! Дай мне ребенка, Юль, ты на ногах не стоишь, — у нее вытянули сына, тот только пискнул: «Ма!», но не заплакал. — Не трогай ее! Слышишь? — Клюева снова дернула за рукав, пытаясь привести в чувство.
Юля, становилась ростом меньше, сползая на землю.
— Больно, мама… Мне больно, — захрипела девочка и снова притихла."
"— Сейчас. Сейчас… Потерпи немножко, родная, — она не знала, чем помочь, как облегчить страдания своего ребенка и от этого было настолько хреново, что хотелось грызть щебень на обочине, ломать ногти об асфальт. Руки ходили ходуном, самопроизвольно тянулись ее потрогать, принять хоть какую-то часть агонии на себя.
— Юль? Я не знаю, как вышло… Юль, — рядом топтались туфли Проданова.
Сука! Лучше бы он молчал. Юлия подняла лицо. Из карих глаз по щекам стекали крупные слезы. Чистая, ничем не замутненная ненависть в них шарахнула не хуже электрического тока. Алексей понял, что жена все знает, все видела. Пошатнувшись, застонал.
— Прости, — опустился на корточки рядом, свесив голову на грудь.
— Нет. Молись, чтобы с ней все было хорошо. Или… Я. Тебя. Убью.
Глава 4
Что такое настоящий страх, Юля узнала только сейчас. Когти ужаса вцепились в затылок, пробираясь под кожу.
Вой сирены реанимобиля. Резкий запах нашатыря, противный до тошноты. Ее оттащили от дочери. Плакал Костя. Мутным взглядом она нашла его… Такого маленького и беззащитного, захлебывающегося слезами. Он тянул к ней руки и трясся, всем существом хотел к матери, надеясь найти защиту. Люди и нервная обстановка пугали двухлетнего ребенка.
