Третий этаж, плата триста восьмая…
Сергей, уже не слушал остальное. Увидеть ее глаза. Понять, прошли ли они точку невозврата.
Вошел, для приличия стукнув пару раз, не спрашивая разрешения. В палате несколько коек. Женщины. Кто лежит с книжкой, кто сидит. Ее скрючившуюся фигурку выделил сразу. Спит, приоткрыв слегка рот. Тонкая рука выставлена вперед и от нее тянется трубка к капельнице.
— Мужик, тебе чего? — недобро крякнула «смотрящая» бабка палаты из своего угла.
— Я… К жене, — сглотнул полковник, не повернул в сторону лысой большой головы, зачарованно смотря на бледное личико и припухшие круги под глазами. Плакала из-за него?
— Так, часы приема закончились, — не унималась в своей правде бабулька. — Сейчас обход будет, врача ждем. Завтра приходи… В халате и бахилах, — фыркнула, что нехристь такой, антисанитарию разводит.
— Юль? — пропустив все замечания мимо остроконечных ушей, он присел на корточки рядом. — Юля, скажи мне… И я уйду, — протянул руку и осторожно убрал прядь волос со щеки.
Длинные реснички дрогнули и вспорхнули, как бабочки. Серо-голубые глаза не сразу поняли, что сна больше нет, как и большого стола, замызганного пятнами кофе. Травкин вполне материальный. Запах его хвойно-горький, с привкусом табака.
— Юля-а-а, — выдохнул и замер, забыв, как дышать. — Прости меня, дурака. У нас еще будут общие дети.
— Не знаю, как еще… Этого сначала родить нужно. Он будет, Травкин. Я сама так решила, — шевелила губами, выскребая из себя тихие звуки. Сергей залюбовался ее контуром рта. Губы у Юльки красивые. Там мило она говорит, очаровательно трет нижнюю и верхнюю между собой. Век бы смотрел.
До Травкина дошло, что сказала жена. Ребеночек есть… Он в ней. Он живой.
Уткнувшись лбом в край кровати, мужчина так же еле слышно прошептал:
— Спасибо, родная. Спасибо!
Его сердце, в котором даже не раны, а дыры… радостно затрепетало, наливаясь заживляющей силой. Юлька дала ему эту силу. Воскресила. Как можно сомневаться в ней? Пора передавить всех тараканов в башке, оставшихся от бывшей жены. Юлька — другая."
"— Сок персиковый привези, и кое-что из женских штучек… Возьми бумажку на тумбочке, — ее пальчики рисовали на повинной черепушке сердечки. — Даша и Костик у светкиных родителей. И шоколадку не забудь, — в ее перемешанной речи Травкин понял главное — он прощен. Осталось только не загрызть себя самому.
Глава 58
— Ух, и страшный он у тебя, Юль. Чуть мимо кровати не села от… неожиданности, — говорит соседка напротив, обнимая свой шестимесячный живот.
Остальные тетки согласно кивают.
— Вредный, — вытянула губы бабулька из угла, кинув взгляд из-под очков и снова уткнулась писать буквы в сканворде. — Бьет, небось? — пытается ненавязчиво вытянуть подробности.
