* * *— Томочка, ты уверена? — в пятый раз спросила меня Люся. — Может, всё-таки уедешь? Хотя бы в какую-нибудь глушь, а?

— Нет, Люсь, он будет ждать этого поступка от меня. Нутром чувствую.

— Но откуда ты знаешь? — не унималась подруга.

Вздохнула, и устало ей улыбнулась.

— Я видела его глаза. Я ощущала на себе его ауру, которая буквально меня подавляла. Он не просто опасен… А ещё тот проклятый договор… Люся, этот человек не отступится. А ещё… он сказал, что я сосуд. Мать его, грёбанный сосуд! Ты понимаешь?

— Козёл! — свирепо воскликнула подруга. — Но раз он последняя сволочь и будет давить на тебя, то тогда, какие варианты? Или, погоди… ты что, решила согласиться?!

— С ума сошла?! — рявкнула на неё. — Ни за что на свете не отдам своего малыша. А вариант у меня только один — бороться.

Люся развела руками.

— Каким образом? Стукнешь его по башке? Отравишь мышьяком? Взорвёшь его офис? Или натравишь фанатов вашей Игры, которую запретили в нашей стране? Кстати, почему нет? Скажешь, что запрет Игры — это его рук дело и фанаты порвут Ладомирского на много-много Ладомирских Ладомирсичек.

Рассмеялась над её последней шуткой, а отсмеявшись, уже серьёзно сказала:

— Думаю, это слишком жестоко. Мой план более мирный и гуманный, Люсь. Я попросила своего бывшего кандидата в мужья номер один, дать контакты его друга-адвоката. И вот сегодня вечером у меня с ним встреча в ресторане. Закон на моей стороне и я буду отстаивать свои права. А если Ладомирский начнёт играть грязно, то пойду на телевидение.

— А кто адвокат?

— Малкович Борис Габрисович.

— Малкович? Этот жадный поляк? Ты серьёзно?

— Поляк он только по происхождению. Живёт-то он и работает в нашей стране.

— Это не отменяет его жадности, — пробурчала Люся.

— Зато у него острые зубы и смертельная хватка, — парировала я.

— Пусть откусит голову Ладомирскому, — злорадно произнесла Люся.

— Прозвучало как тост, — улыбнулась подруге.

— А почему бы и нет? Ты выпей чаю, а себе я налью немного вина. И знаешь что ещё? Я рада, что ты не впадаешь в панику.

— Не мой стиль, ты же знаешь.

— Это да. Ты крепкий орешек Тома. Именно поэтому все твои шесть потенциальных экс-мужей так и не стали мужьями. Ты крепче и сильнее их, и подавляла своим авторитетом. Мужики не любят женщин, которые сильнее их самих. Они по природе должны быть круче. А вот, кстати, твой Ладомирский… Если бы ты с ним подружилась…

— Люся! — одёрнула её. — Прекрати!

— А что Люся? Что прекрати? — захлопала подруга пышными ресницами и кокетливо намотала на пальчик блондинистый локон. — Вот ты сейчас затеешь с ним войнушку, крови друг у друга попьёте, как следует.