Толстушка Аграфена, видя состояние девочки, попыталась вызнать у неё, что случилось, но
та внутренне закрылась от неё, что ещё больше обеспокоило монахиню. Дуню вызвала к себе
игуменья и долго расспрашивала о том, как продвигается работа, как к ней относятся
обитательницы монастыря. Измученная вопросами и тем, что приходится скрывать свои
тревоги, Дуня еле отбилась, не помня себя добралась до кельи и прилегла. Последней мыслью"
"перед сном было осознание того, что она всё-таки бесповоротно изменила историю!
Мария Борисовна должна была умереть, а старая княгиня продолжать жить и одобрить брак
сына с Зоей (Софьей) Палеолог.
появится новая ветвь и неизвестно, как это отразится на истории всего народа. Вот ведь!
Во сне Дуня увидела кусочек своей прошлой жизни. Её никуда не утягивало, но лавка, в
которой она работала выглядела иначе, чем она привыкла.
и прялок стояла «Московская игрушка». Множество деревянных, медных, бронзовых, латунных
механических игрушек. Их разнообразие поражало, а полки гнулись под тяжестью.
— Дичь, какая-то! — фыркнула Дуня, и обратила внимание на застекленный прилавок.
Там рядами лежали медные, серебряные и металлические перья для письма. Как раз такие, какие она давно думала сделать, намучавшись с гусиным пером.
время. Дуня хотела сказать, что если бы тогда существовали эти перья, то она бы не мучилась…
и тут её озарило.
Дуня вспомнила, что вчера, утомившись писать рецептуру мыловарения решила подарить
миру такие же перья. Она сделала несколько подробных зарисовок в размер и укрупненном
виде, да ещё подписала из какого металла их можно мастерить.
сундуке, чтобы просохли чернила, а потом… Во сне Дуня не смогла вспомнить куда делся
проект заработка на перьях. Вроде бы утром он уже не мозолил глаза и значит она его убрала в
сундук… или не убрала? И вообще, та ли это лавка, в которой она работала? Вон и продавщиц
тут несколько. Да можно ли верить сну?
Конец первой книги."
